GlobalRus.ru
Раздел: Суждения
Имя документа: Оранжевый абсурд
Автор: Станислав Кувалдин
Дата: 26.10.2007
Адрес страницы: http://www.globalrus.ru/opinions/784419/
Оранжевый абсурд

Борьба с властью посредством сюрреализма

Странно это или нет, однако оранжевый цвет как символ определенного типа политического движения появился задолго до событий на Украине. Первым случаем его использования стало движение «Оранжевая альтернатива», возникшее в Польше в начале 1980-х годов. Найти прямую связь между польскими и украинскими «оранжевыми», наверное, сложно. Однако именно сейчас, когда «борьба с оранжевыми технологиями» превратилась в устойчивый идеологический штамп, не мешает посмотреть на опыт тех, кто первый дал политическое наполнение этому цвету.

Вообще Польша – особенно во время «революционных» событий на Украине – поминалась достаточно часто: и в связи с посреднической деятельностью Квасьневского, и в связи с приездом на Майдан Леха Валенсы. Кто-то даже вспомнил о польском происхождении Збигнева Бжезинского и начал выстраивать схему заговора польского лобби в Конгрессе США. Однако аналогии между оранжевыми демонстрациями в Киеве и польскими событиями четвертьвековой давности проводились, разумеется, на примере самой главного «ресурса» польского протеста – профсоюза «Солидарность».

Между тем, «Оранжевую альтернативу» в каком-то смысле можно считать организацией, совершенно противоположной по духу «Солидарности» и демонстрировавшей абсолютно иной подход к политике. ОА не боролась с режимом, не обличала язвы и пороки. Ее акции были намеренно абсурдными – и в принципе, единственное, чем она занималась, было выявление и доведение до абсурда реалий повседневной общественной жизни и государственной пропаганды. Именно это обеспечивало ей популярность и делало любую борьбу с «оранжевой альтернативой» бессмысленной.

Само движение зародилось во Вроцлавском Университете осенью 1981 года, то есть тогда, когда «Солидарность» была на пике своей активности. В Университете Вроцлава тогда, как и практически во всех крупных польских университетах, проходила студенческая акция протеста, в данном конкретном случае – оккупационная забастовка. В ходе этой забастовки, как водится, выпускались разные прокламации и листовки. И среди них – листок «Оранжевая альтернатива», автором которого был студент и художник Вальдемар Фрыдрих. В этой самопальной газете пропагандировались тезисы «социалистического сюрреализма», утверждалось, что каждая общественно-экономическая формация заканчивается комедией, пролетарии всех стран должны быть прекрасными, а каждый милиционер является произведением искусства. Иными словами, издатели листка развлекались и адаптировали к польской действительности смесь из идеалов хиппи и постулатов художественного авангарда – набор вполне распространенный на западе в 1960-е. В 1981 году, когда «Солидарность» всерьез боролась с коммунистической системой и вроде бы побеждала, рассуждения о «прекрасных пролетариях» могли заинтересовать разве что особо склонных к стебу студентов. Во всяком случае, за пределы университета известность «Оранжевой альтернативы» тогда не вышла – да по большому счету, листок для этого и не предназначался. 

Вскоре, однако, положение существенным образом изменилось. Противостояние властей и «Солидарности» 13 декабря 1981 года завершилось введением военного положения. Легальные структуры профсоюза «Солидарность» были ликвидированы (вместе с роспуском остальных профсоюзов), его руководство интернировано, забастовки и общественные выступления – запрещены. То есть стали невозможны любые формы оппозиционных выступлений, а мгновенное задержание верхушки «Солидарности» в сочетании с армейскими постами на городских улицах служило весьма убедительным аргументом, что история массового движения закончилась и в прежнем виде (за исключением подпольных структур) оно возродится едва ли. Это и вывело «Оранжевую альтернативу» на авансцену.

Введение военного положения в Польше – отдельная и крайне сложная тема, также наталкивающая на аналогии. Важно отметить, что операция прошла без серьезных жертв и практически не встретила протеста (во всяком случае, аналогичного демонстрациям и забастовкам 1980-81гг. по силе и накалу). Отчасти роль здесь сыграло безупречное проведение самой акции по введению военного положения. Важнее было то, что польское общество, несмотря на симпатию к «Солидарности» и, мягко говоря, прохладное отношение к властям вообще и коммунистам в частности, видимо, начало уставать от забастовок и демонстраций, волна за волной прокатывавшихся по Польше с августа 1980. Реакцией на военное положение стала, скорее, апатия. Страна вернулась к серому и набившему оскомину – но все же хоть какому-то порядку. Прежняя массовая «Солидарность» быстро перешла в сферу народных воспоминаний. Это означало, что коммунистический режим – при всех изменениях и корректировках политической системы, осуществленных после введения военного положения (Войцех Ярузельский был достаточно прозорливым политиком, чтобы не сводить восстановление стабильности просто к воспроизведению ситуации до августа 1980 г.), по-прежнему остается актуальной политической реальностью. То есть, надежд на скорые перемены нет, а прежние формы массового протеста провалились.

Именно эта ситуация стала звездным часом «Оранжевой альтернативы». Впервые группа заставила заговорить о себе после внешне совершенно идиотской акции. Вальдемару Фрыдриху (который за время выхода листка ОА стал известен в узких кругах как «Майор» и «Комендант крепости Вроцлав») пришло в голову рисовать детских гномиков на месте замазанных антикоммунистических надписей на стенах. Различные лозунги на стенах и заборах во время действия военного положения оставались, наверное, единственной заметной всем формой протеста. Сложно сказать, находили ли они на тот момент отклик в сердцах польских граждан, но так или иначе, по мере появления, надписи оперативно замазывались милицией. Поскольку милиционеры, разумеется, не занимались подбором цветов, а обходились той краской, которая была под рукой, то пятна от замазывания были хорошо заметны.

Одним из лозунгов «социалистического сюрреализма», провозглашенного Фрыдрихом, стал известный в Польше детский стишок, общий смысл которого «Хотите вы или нет, а гномики на этом свете живут». Так что гномик на месте закрашенного оппозиционного лозунга показался неплохой идеей. Трудно сказать, насколько жители города Вроцлава, даже самые оппозиционные из них, ознакомились с тезисами «социалистического сюрреализма». Это, по большому счету, было не обязательно. Гномики на месте замазанных лозунгов привлекали внимание сами по себе – просто как оригинальный и нестандартный ход, выбивающийся из общей логики борьбы коммунистической власти и оппозиционно настроенных общественных сил. Строго говоря, это обстоятельство затрудняло какую-либо реакцию на происходящее со стороны властей: гномики из детских книжек никак не могли считаться проявлением оппозиционной деятельности.

Довольно быстро акция перестала быть достоянием лишь «оранжистов» – рисовать гномов стало популярно. Они стали появляться на новых и новых замазках во Вроцлаве, а затем и в других городах. А вскоре их стали рисовать просто так – без привязки к замазанным лозунгам, и образ зажил самостоятельной жизнью. Сами представители «Оранжевой альтернативы» глубокомысленно рассуждали о том, что все это – типичный пример марксистской диалектики, так как лозунг является тезой, милицейская краска антитезой, тогда как гномик – синтезом этого противоречия и т.д. В общем, как могли, доводили до абсурда официальную риторику.

До поры до времени это было единственной заметной формой деятельности «оранжистов». Впрочем, еще большую известность принесла «Оранжевой альтернативе» организация массовых хепенингов с таким же абсурдно-политическим содержанием. Время их проведения приходится на вторую половину 1980-х, когда военное положение уже было отменено, власти перестали с прежней строгостью следить за уличными акциями и вообще несколько либерализовали режим. Проводимые ОА акции, строго говоря, не были антикоммунистическими. Они просто доводили до абсурда те или иные штампы государственной пропаганды. Часто они бывали привязаны к тем или другим официальным праздникам или общественным мероприятиям. В частности, на 6 ноября 1988 года была организована акция «Революционный показ Соц-моды». О проведении акции оповещали листовки, в которых говорилось о том, что последние события убедили их в том, что любая деятельность, направленная против основ существующего порядка обрекает их организаторов на неудачу и политическое небытие, а потому они хотят провести абсолютно неполитическую акцию и т.п. – то есть воспроизводили все необходимые и известные из газет пропагандистские штампы. Некоторые акции имели намеренно провокационный характер, но тоже были формально облечены в ультра-коммунистическую оболочку. Например, 19 августа 1988 года, накануне годовщины ввода в Чехословакию войск Варшавского договора, когда все предпочли бы забыть об этой дате, «оранжисты» устроили на польско-чехословацкой границе акцию под названием «Вечно жива братская помощь». А осенью 1988 года, когда налаживание контактов между властями и «Солидарностью» уже ни от кого не скрывалось, распространяли на своих акциях листовки с призывом оградить коммунистические идеалы от покушений идеологического противника. Практически на всех акциях так или иначе обыгрывался образ гномов – эту оказавшуюся столь удачной находку оранжисты продолжали эксплуатировать на протяжении всего своего существования. Некоторые акции имели названия вроде «Революция гномиков». Участники одевали колпаки с помпоном, эти шапки раздавались народу и т.д. Использовались и оранжевые детали в одежде: шапки, шарфики и иные.

Разумеется, все подобные акции не могли свалить коммунистический режим, да и не преследовали такой цели. Они просто демонстрировали абсурд надоевшей всем действительности и тем самым давали какой-то выход протестным эмоциям – особенно у молодежи. В некоторых хепенингах ОА участвовало по нескольку тысяч человек – цифра весьма внушительная для художественного действа. Впрочем, именно абсурдность проводимых акций делала почти невозможной последовательную борьбу с их проведением. Возможно, срабатывал и какой-то внутренний тормоз у властей. Одно дело давить политических противников, а другое дело – кучу кривляющихся придурков. К тому же, борясь с абсурдом, начинать надо было не с демонстраций. Милиция, правда, разгоняла некоторые из акций, в этом случае в протоколах задержания участников появлялись формулировки вроде «Участие в демонстрации гномиков» – желания умножать подобные случаи ни у кого особенно не было. Тем более что иногда это приводило к совсем уж несуразным случаям – вроде задержания под Рождество Санта Клаусов, одетых в костюмы, мало отличавшегося от одежды гномов, в которую иногда переодевались участники хепенингов ОА.

С конца 1980-х годов популярность ОА закономерно стала сходить на нет. После того, как коммунистическая элита сделала ставку на переговоры с оппозицией, приведшие к возвращению «Солидарности» на политическую арену, в политике вновь пришло время реальной борьбы и решения серьезных политических вопросов. С абсурдом теперь боролись всей мощью контрпропаганды. После крушения коммунистического строя про гномов уже мало кто вспоминал. Фрыдрих уехал в Париж. Затем в 1999 году вернулся, попытался организовать нечто похожее на старую ОА, борясь уже с местными властями города Вроцлав, что, разумеется, смотрелось жалко. В 2004 году, в связи с общей популярностью «оранжевой темы», он вновь решил напомнить о себе и вместе с ветеранами группы отправился в Киев. Однако эта акция была совершенно лишена прежнего духа и была, скорее, официозом с вымученной улыбкой – вроде поедания шоколадной головы Януковича. Участникам акции – автобус с ветеранами-оранжистами ехал из Польши в Киев с остановками в разных городах – предлагалось вместе вязать большой оранжевый шарф, первые петли которого сделала в Варшаве певица Руслана – под конец на Майдане его вручили Ющенко и пустили по рукам. В общем, все было очень пафосно и напоминало выступление детской самодеятельности перед большими дядями. Пожалуй, это можно считать символическим концом всего движения.

Есть ли смысл вспоминать историю «старых оранжевых»? Наверное, есть. В каком-то смысле, борясь с новыми оранжевыми, власть создает все больше условий для возникновения на российской почве именно такой формы протеста. Многокилометровые ряды ОМОНа в блестящих шлемах, сопровождающие все нежелательные уличные акции, уже наводят на мысль, что милиционер – это произведение искусства. Разумеется, необходимым условием для успеха таких движений, как ОА, должно стать острое ощущение абсурда существующей политической действительности и отсутствие возможностей для реальной борьбы. Но вряд ли нужно приводить доказательства того, что сейчас такое видение происходящего в нашей стране весьма распространено.

Абсурдные политические движения в новейшей истории уже были – например, «Субтропическая Россия» – однако в середине 1990-х, когда делили мир, такие проекты едва ли могли привлечь всеобщее внимание. Абсурда, разумеется, и тогда хватало с избытком, однако ситуация развивалась, старые формы абсурда быстро сменялись новыми, вообще все менялось, а потому стеб был личным делом стебущегося. Общественным достоянием он становится в эпоху покоя. Точнее, такого покоя, который перестает приносить ощущение комфорта. Кроме того, для чего-то, подобного «Оранжевой альтернативе», не хватало питательной среды – кондовых пропагандистских материалов с устоявшимися терминами и языковыми приемами. Теперь – после «съездов победителей» с выступлениями ткачих, всенародных митингов и открытых писем в поддержку третьего срока Путина из городов России, сравнений Владимира Владимировича с Солнцем – этого хватает с избытком, вызывающим опасения даже у искренних сторонников президента. И попытки использовать что-то схожее с действиями «Оранжевой альтернативы» уже предпринимались, достаточно вспомнить «Ктулху» и «Человекоподобных роботов».

Какие именно формы может принять такое движение, если оно возникнет, и что за акции оно будет проводить – поживем, увидим (может быть). Впрочем, в российском случае власти создали себе уникальный ресурс для противодействия подобным поползновениям. У нас есть силы, способные на полном серьезе проводить акции такой степени абсурдности, которая не снилась никаким «оранжевым» злоумышленникам – т.е. площадка для проведения абсурдных акций прочно занята.

Абсурдистские формы политического поведения не представляют для власти опасности – во всяком случае, в короткой перспективе. Однако в более долгосрочной – поводов для властного недовольства может стать больше. Потому что протест а-ля «Оранжевая альтернатива», не преследующий никаких сиюминутных целей и не призывающий ни к чему выполнимому, может существовать сколь угодно долго – пока не придут взрослые и серьезные дяди и в урочный час не используют это в своих интересах.

Ежедневный аналитический журнал GlobalRus.ru ©2019.
При перепечатке и цитировании ссылка обязательна.