GlobalRus.ru
Раздел: Комментарии
Имя документа: После Басаева
Автор: Андрей Громов
Дата: 10.08.2006
Адрес страницы: http://www.globalrus.ru/comments/782966/
После Басаева

Что стоит за терактами в Дагестане

Когда утром 8 августа появились первые сообщения о терактах в Дагестане, трудно было отделаться от впечатления, что мы имеем дело с крупномасштабным нападением боевиков на республику. Серия терактов против высокопоставленных силовиков, включая министра внутренних дел, сообщения о тяжелых боях с применением артиллерии и авиации, отсутствие телефонной связи в республике – все это даже по меркам весьма неспокойного Дагестана выглядело как событие экстраординарное и крайне тревожное. А потому немудрено, что сразу на ум пришла ясная аналогия с августом 1999 года: вторжение боевиков Басаева в республику, оказавшее столь значительное влияние на дальнейшую судьбу нашей страны. 


Однако как только информационный дым рассеялся, оказалось, что происходящее в Дагестане решительно не похоже на август 1999 года. Совсем другая ситуация, совсем другие действующие лица, совсем другие проблемы и совсем другие вызовы. 


Итак, что же произошло?


В 8:35 утра в Буйнакске было совершено нападение на прокурора Буйнакска Битара Битарова. На пути следования "Мерседеса", в котором ехал на работу прокурор, взорвалась припаркованная машина. Сразу после взрыва машина, в которой находились прокурор и его охранники, была обстреляна. В итоге Битаров получил ранения, от которых скончался в больнице, а охранники получили ранения разной степени тяжести.  Но, как показали последующие события, атака на прокурора Буйнакска была только частью плана нападавших по устранению главы МВД Дагестана Адильгирея Магометтагирова. Собственно теракт в Буйнаке имел целью выманить Магометтагирова, который выезжает на все громкие теракты. Засаду главе МВД устроили на выезде из Махачкалы в лесном массиве у поселка Талги. Место на второстепенной трассе, весьма удобное для засады, было выбрано очевидно заранее с учетом того, что основная дорога между Махачкалой и Буйнакском ремонтируется и кортежу министра другого пути в Буйнакск нет. Нападение произошло спустя 40 минут после первого теракта: когда машина министра проезжала по небольшому мостику, были взорваны три бомбы, после чего по машине был открыт автоматный огонь. Однако машина министра (в отличие от машины прокурора, она была бронированной) проскочила место взрыва. Сам министр не пострадал, но серьезные ранения получили четверо охранников (двое скончались по дороге в больницу). Кроме того, пострадали случайно оказавшиеся на месте теракта трое местных жителей.


Вызванные из Махачкалы подразделения ОМОНа и внутренних войск при поддержке бронетехники начали прочесывать местность в поисках боевиков. Впрочем, быстро до места теракта добраться удалось не всем подразделениям – из-за ремонта основной трассы на вспомогательной образовалась пробка. В это время одна из групп попала под обстрел боевиков. После этого на помощь были вызваны вертолеты (в основном - чтобы перебросить в район застрявших в пробке омоновцев), но за это время боевики успели скрыться. Дальнейшие поиски ни к чему не привели – никого из нападавших найти не удалось.


Все вышеописанное говорит не столько о нападении банд боевиков на Дагестан, сколько о локальной, но тщательно спланированной и весьма хорошо организованной акции. По оценкам местного МВД в нападении на  Магометтагирова участвовало 5-7 боевиков (найдено всего 60 гильз), а в теракте в Буйнакске 2-3.


Представители правоохранительных органов заявляют, что нападение – дело рук людей Раппани Халилова – уроженца Буйнакска и одного из лидеров местного джамаата. Халилов – одна из самых заметных фигур среди дагестанских боевиков. В свое время он был в отряде Хаттаба, где отвечал за «дагестанское направление», именно ему приписывается руководство и осуществление теракта в Каспийске 9 мая 2002 года. Однако в 2003 году представитель РОШ по управлению контртеррористическими операциями на Северном Кавказе полковник Илья Шабалкин заявил, что правоохранительным органам доподлинно известно, что Халилов погиб во время разборок среди ваххабитов. Через год, впрочем, Халилов объявился на сайтах сепаратистов, где опубликовал свое воззвание, смысл которого сводился к тому, что он никогда не участвовал в терактах, а борьбу ведет против дагестанских властей, которые сами «ведут необъявленную войну против собственного народа».


Это перерождение Халилова весьма совпало с радикальным изменением тактики боевиков на Северном Кавказе. Чечня перестала быть абсолютным центром сопротивления, война теперь должна была распространиться на весь Северный Кавказ, тем более что к тому времени была уже создана весьма обширная сеть ваххабитских джамаатов во всех северокавказских республиках. Изменилась и тактика борьбы – теракты уже не против мирного населения, а исключительно против представителей власти, причем не столько федеральной, сколько местной – с расчетом сыграть на недовольстве жителей местной властью и привлечь на свою сторону всех обиженных этой властью (в том числе, и весьма влиятельных представителей разнообразных кланов). Однако руководство и моральное лидерство оставалось все еще за ветеранами чеченских войн (в первую очередь речь идет, конечно, о Басаеве). 


В условиях жесткого прессинга федеральных сил боевикам так и не удалось воплотить свои планы в жизнь. Многие наиболее активные джамааты были разгромлены, многие лидеры – убиты. Причем постепенно среди местных ваххабитов накапливалось раздражение против Басаева и других чеченских лидеров – Басаев не оказал никакой помощи дагестанцам, во время пика их активности (осенью 2005 года), а потом во время атаки на Нальчик так и не вступил со своим отрядом в бой (он простоял весь бой со своим отрядом на одной из окрестных гор).


Собственно, к концу прошлого года сложилась ситуация, когда силы исламистского сопротивления на Северном Кавказе представляли из себя три все заметнее отличающихся друг от друга типа. Первый: остатки чеченского сопротивления, легендарные бойцы, все еще обладающие авторитетом в среде тех, кто видел свое будущее с автоматом в руках. Они не были жестко завязаны на ваххабизме, совмещая войну за веру с "национально-освободительной войной за независимость Ичкерии" и политическими играми – их активно использовали разные силы для борьбы с российской государственностью. Второй: радикальные ваххабиты, в основном из городов, обучавшиеся в ваххабитских медресе за рубежом и связанные с мировым джихадом куда больше, чем с местными проблемами. Они немногочисленны, но для них главное именно борьба за веру, причем не важно, где именно. Третий: местные ваххабитские джамааты, которые локализованы в своей местности и ведут борьбу с местными властями и против них. В том числе – расширяя свою базу для рекрутирования новых членов. Они воюют в общем за веру, но эта борьба за веру у них легко сочетается с борьбой за влияние и экономические клановые интересы.


После смерти Басаева закончилась эпоха чеченского терроризма. Но это не значит, что закончился сам терроризм. Изменились конфигурация и расстановка сил между тремя вышеназванными типами. Оставшиеся чеченские боевики, в значительной своей части, либо сдадут оружие (или, точнее, перейдут в подразделения Кадырова), либо окончательно станут «воинами джихада», причем, скорее всего, не здесь, в России, а в Ираке или в другом регионе, куда их пошлет «Аль-Каида». Ключевой же вопрос для безопасности региона: что будет происходить с двумя другими группами, которые теперь окончательно высвободились из-под чеченского влияния?


Тут, как мы видим, два направления действий боевиков: джихад ради джихада, локальные нападения на представителей местной власти и постепенное усиление влияния небольших джамаатов в своих регионах. Для большого джихада сил сейчас крайне мало, да и Северный Кавказ нынче далеко не центральное направление действий «Аль-Каиды». В перспективе тут, возможно, таится главная опасность, но сегодня ожидать большого напряжения не стоит. А вот борьба боевиков с представителями власти, в первую очередь – правоохранительных органов – насущная и весьма серьезная проблема, которая устранением Басаева и призывами сдать оружие не решается.


Нынешний же теракт в Дагестане показал, что боевики уже могут действовать изощренно, максимально эффективно используя свои ограниченные людские и финансовые ресурсы. Про Халилова осведомленные люди два года назад говорили, что «он всего лишь исполнитель – может бомбу собрать, нанять людей, нажать кнопку». Судя по всему, Халилов (если, конечно, теракт организовал именно он) за прошедшее время многому научился и стал не просто исполнителем, а человеком, способным грамотно разработать серьезную многоходовую операцию. Или теперь есть кто-то, кто помогает ему разрабатывать операции, а он по-прежнему нанимает людей и жмет на кнопки. И этими «кем-то» вполне могут быть, как «эмиссары мирового джихада», так и люди, далекие от религиозных войн. Так нельзя исключать, что джамааты и боевиков просто используют для борьбы за передел власти в Дагестане.


сайт свадебного фотографа
Ежедневный аналитический журнал GlobalRus.ru ©2020.
При перепечатке и цитировании ссылка обязательна.