GlobalRus.ru
Раздел: Суждения
Имя документа: Одноглазая жизнь
Автор: Петр Ильинский
Дата: 06.02.2006
Адрес страницы: http://www.globalrus.ru/opinions/780240/
Одноглазая жизнь

Коррупция начинается с тебя

Давно подмечено, что русскому человеку легче устроить революцию, написать гениальное стихотворение, порассуждать о Боге или напиться до умопомрачения, то есть совершить акт яркий, требующий немедленного, пусть запредельного приложения сил, нежели обратить внимание на какие-либо детали частного или общественного бытия, требующие исправления или улучшения (прохудившаяся труба, грязный подъезд, нечищенные зубы, ноющий отпрыск) и вступить на путь усилий хоть не самых драматических, но зато постоянных и именно таких, какие необходимы для устранения дерьма из парадных и вони изо рта.

В этом смысле между российской властью и оппозицией, народом и его слугами-правителями, журналистами и публикой существует такой консенсус, который даже в обществах, нарисованных Оруэллом и Замятиным, достигался путем значительных усилий. Этот феномен был прекрасно проиллюстрирован недавней пресс-конференцией российского президента. На какие только острые вопросы он не отвечал! И про Чечню, и про газ, про Андижан и про Грузию, про трагедию в Челябинске и даже про возможность разворовывания денег, выделенных на национальные проекты. Но вот одной необыкновенно важной для каждого российского гражданина темы затронуто не было – о ней просто никто не подумал. И этого не заметил ни один недружелюбно настроенный к нынешней власти журналист – их замечания  сводились к тому, чтобы президент сказал что-нибудь другое про газ и про Грузию (а все оттого, что они собирались критиковать президентскую речь вне зависимости от содержания – и по заведомо известным пунктам, так же, как проправительственная пресса была заранее готова все похвалить).

Попробуем исправить данное упущение, ибо одной из главных проблем России является редко удостаивающееся газетных заголовков и громогласных обсуждений повседневное взяточничество – то самое обыденное и якобы не страшное (где-нибудь от сотни до тысячи рублей), но зато систематическое и покуда непобедимое.

Взятки эти берут представители мелкого чиновничества, считающие подобную мзду почти что законной добавкой к жалованию (вспоминается известный анекдот про милиционера, считавшего, что после получения табельного оружия за зарплатой ходить не надо). Делается это с полного согласия общества и даже при его поддержке, потому что выплату подобных взносов (постовому ли на дороге, паспортистке ли в ЖЭКе) иначе как поддержкой взяточничества назвать нельзя.

Главная проблема здесь в том, что постоянство этого процесса необратимо коррумпирует все общество. Очень трудно объяснять детям, что такое хорошо и что такое плохо, мимоходом откупаясь от кого-нибудь из «присматривающих» – да дети могут такому родителю и не поверить, последствия чего вряд ли будут радужными, как для семьи, так и для государства (поскольку ни одна страна пока не стояла на циниках и лицемерах). Еще больше и еще быстрее развращается чиновный мздоимец, и, конечно, для общества он еще опаснее. Несомненно, что у почти всех знаменитых казнокрадов и «оборотней в погонах» была в прошлом первая взятка, возможно, не такая большая. И как бы все обернулось, будь тогда на их пути хоть какие-то препоны вместо всеобщего согласия и понимания!

Масштабы этой болезни на российской почве давно уже стали эпидемическими. Некоторое время назад довелось разговаривать с владельцем небольшого столичного бизнеса, одним из тех людей, на которых держится экономика любой нормальной страны. Дело свое он открыл на закате ельцинской эпохи и, по его словам, друзья обещали ему неминуемый визит бандитов, требование «налогов» и прочие присущие 90-м гг. удовольствия. «И ни одного бандита не видел, ни одного!» – почти что божился он. «Только чиновники – только они грабят, ни проходу от них, ни продыху!»

«Милиционер звонит – говорит, ремонт отделения закончился, так что собираем со спонсоров меблишку кой-какую, компьютеры, ну а тебе самое дешевое нашли: телефон с селектором, так что не ломайся уж. Перед праздниками бабы из муниципалитета приходят за подарочками – одна, другая, третья... Ну, санинспектор, это само собой. А хуже всех – пожарный, совсем бессовестный попался тип. Ходит раз в две недели и все время норовит взять, что подороже. Жена, как завидит его, так сразу лучший товар прячет. А он, собака, все равно найдет чего-нибудь, еще и пакетик попросит и скажет, что, дескать, постерегите покудова, я сейчас до конца улицы пройду, всех навещу, а на обратном пути зайду и заберу. Ох, сколько раз я его отдубасить хотел – так ведь нельзя, власть! Но иногда доводил он меня, что вот еще чуть-чуть – и конец».

Слушать это было гораздо интереснее, чем давать какие-либо рекомендации, но, будучи русским человеком, автор не может удержаться от некоторых обобщений и от придания образу пожарного (если честно, употреблялось слово «пожарник») определенной исторической перспективы.

Во-первых, организованный чиновничий рэкет все же получше неорганизованного бандитского. Именно потому, что от бандита никакого спасения нет. Ну а когда власть бандитов одолела и заняла их место, то тут кое-какие методы воздействия есть, даже в полудемократическом российском обществе. Можно требовать от власти принятия некоторых законов, затрудняющих повседневное мздоимство – например, регламентации того, что определенные инспекции можно делать не чаще, чем раз в год, санитарные и пожарные проверки проводить в случайном порядке, исключающем постоянное появление одних и тех же контролирующих лиц в тех же самых контролируемых учреждениях; список документов, необходимых для получения каких-либо разрешений, должен быть доступен для всеобщего обозрения, а выдаваться данные разрешения должны совсем не там, где эти документы принимаются (а лучше просто пересылаться по почте). Да мало ли проверенных историей методов! И ведь главное, даже при советской власти можно было чего-нибудь добиться от начальства, особенно если начинать шантажировать его прямо перед тогдашними псевдовыборами, а в нынешней полуторапартийной системе – и подавно. Начинай месяца за три до муниципальных перевыборов требовать какой-нибудь общеполезной мелочи – могут и дать.

Во-вторых, за исключением совершенно невероятных случаев, мелкая взятка отнюдь не призвана спасти жизнь взяткодателя, он дает ее, главным образом, для собственного удобства. Поэтому совет тут очень простой – не давайте. И не делайте, пожалуйста, вид, что вас кто-то к этому принуждает. Сами даете – и не нойте, не сваливайте на проклятое прошлое, на русский национальный характер, на мировую закулису и на президента тоже не жалуйтесь. Ни ЮКОС, ни Чечня тут ни при чем – вы сами суёте кому-то несколько сотен – потому что вам это нужно или потому, что вам кажется, что вам это нужно. Никто, кроме вас и подмазываемого вами гражданина, тут не участвует. Неоднократно доводилось замечать, что некоторые люди принципиально не дают взяток дорожным инспекторам – а некоторые с легкостью это делают. Не зависит это ни от доходов данных граждан, ни от их пола или даже возраста. Но популяция «не дающих» существует – и она не так уж мала. Отчего-то именно её представителей (может, чересчур оптимистично) хочется назвать «новыми русскими», а вовсе не тех, кто обычно претендует на этот титул.

В-третьих, надо заметить, что экономически стабильное государство, хотя бы отчасти ответственное перед народом, обычно не делает вещи, присущей российским властям ХХ в. – не разводит на деньги тех, кто на него работает, своих же служителей, тех самых мелких чиновников. Ведь и на диком Западе работа на государство – вещь не доходная. Почему же люди так часто за нее упорно держатся и, в общем, стараются исполнять свои обязанности? Ответ простой: западное государство обеспечивает своим сотрудникам высокий уровень социальной защищенности, особенно по выслуге лет. Долгая работа на мелких бюрократических должностях влечет за собой получение медицинских услуг по льготному тарифу, долгие отпуска, хорошую пенсию и другие блага, которые отнюдь не всегда удаётся оторвать в вольном капиталистическом море. Оттого-то в странах «первого мира» взяток не берут ни постовые, ни пожарные (даже не очень высокоморальные). Слишком велик риск – зачем из-за ста долларов лишаться будущих доходов, измеряемых десятками и сотнями тысяч? Коррупция на Западе тоже есть – но она, как правило, селится высоко, отчего является штучной, заметной, поэтому тамошнему обществу с ней легче бороться. В отличие от русского.

Хотя бороться, и это в-четвертых, тоже надо. Самые наглые, самые опасные, самые вредные (ну совсем как тот пожарный), давно потерявшие и стыд и совесть (нет бы ходить за «дарами» только перед праздниками!) должны иногда вылавливаться полицией. Пусть даже той самой, которая требует спонсорских взносов от расположенных в микрорайоне бизнесов – кстати, такое спонсорство безвреднее, чем вид участковых, собирающих «налом» еженедельную мзду с подведомственных учреждений. Вот пусть коллективно проспонсированная полиция и ловит тех, кто желает, чтобы спонсировали только его, любимого. Никому этого типа будет не жалко – ни жертвам, ни бывшим сотоварищам.

Надо здесь признаться, что за редким исключением, высказанные выше соображения пока остаются благими пожеланиями. Выборы редки, до экономического процветания России  еще далеко (тем более далеко до того дня, когда средний россиянин будет верить, что государство его не обманет и не украдет обещанную пенсию), а когда опаздываешь (мы все куда-то опаздываем), то легче, действительно, откупиться от правнука дяди Стёпы. Посему пользуется российский народ одним лишь способом борьбы со злостным мздоимством, способом природным и от социальных условий не зависящим, потому и особенно действенным в тех условиях когда, кроме природы, и опереться-то родному человечку не на что.

«Прихожу я раз на работу – а жена мне говорит: ты знаешь, пожарник-то наш помер. А ведь молодой еще был, меньше пятидесяти. Бах, брякнулся – и все. Я даже не поверил – ан правда!» Было очевидно, что покойник вряд ли досаждал одному лишь моему собеседнику. Судя по всему, он снимал дань не с одного квартала и наверняка вызывал у тамошних бизнесменов вполне однозначные эмоции. Чего только они ему про себя ни желали после очередного грабежа – сколько же мысленных «чтоб ты сдох!» посылалось ему вослед. Нет сомнения, что такого заряда негативной энергии хватило бы, чтобы отправить на тот свет любого чиновного здоровяка – вот сей борец за противопожарную безопасность и покинул наш бренный мир столь преждевременно.

Хотелось, чтобы эта нехитрая история послужила предупреждением мздоимцам: существовать в атмосфере постоянной ненависти или беспрерывной продажности вредно для здоровья. Вспоминается один литературный герой, «который столько лет жил по кривде и судил по кривде, что в конце концов сам весь покривел – и душой, и телом, и лицом. ...К этому добавим, что он постоянно поджимал один глаз, тот или другой, в зависимости от хода своих дел: правый – в ождидании мзды, левый – по взятии. А так как он неизменно находился в одном из этих состояний, по ту или иную сторону мзды, то и смотрел на мир всегда только одним глазом».

Попробуем дополнить классика. Быть мерзавцем, конечно, хуже, чем посылать мерзавцу проклятия, но и последнее вряд ли способствует хорошему пищеварению (не говоря уж о спасении души). Не становимся ли мы все, то и дело откупающиеся, дающие и подмазывающие, немного одноглазыми, немного кривыми? Уж лучше жить на одну зарплату и не укрывать налоги (или хотя бы к этому стремиться, немного уменьшая упомянутую кривизну). И как только этих простых правил начнет придерживаться хотя бы относительно заметная часть российского народонаселения, то можно будет подумать и о воплощении в свет данных выше политико-законодательных рекомендаций, по крайней мере, они перестанут быть, как ныне, совершенно теоретическими.

Ежедневный аналитический журнал GlobalRus.ru ©2019.
При перепечатке и цитировании ссылка обязательна.