GlobalRus.ru
Раздел: Комментарии
Имя документа: Антитеррористическая публичность
Автор: Петр Ильинский
Дата: 14.07.2005
Адрес страницы: http://www.globalrus.ru/comments/778146/
Антитеррористическая публичность

В чем преимущество Запада перед Россией

Неделю спустя после лондонских взрывов можно с достаточной определенностью сказать о нескольких закономерностях, наблюдающихся на террористическом фронте, и об их российском приложении. Во-первых, очевидно, что расследование терактов в США, Испании и Великобритании шло быстро и эффективно. Во-вторых, уровень информированности общества о ходе следственных мероприятий был очень высок. В-третьих, по крайней мере, часть террористов, особенно в странах Европы (вспомним еще раскрытые ячейки во Франции и Германии, а также убийство голландского кинодокументалиста), является уроженцами этих самых стран.

Российская ситуация совпадает  с западной только по третьему пункту. Не только потому, что хоть большую часть российских террористов составляют люди известных этнических групп, среди них достаточно самых настоящих русских. А потому, что почти все эти люди выросли на российской территории и именно отношение к России их объединяет. Терроризм российский – внутреннего происхождения, даже если его отчасти подпитывают зарубежные деньги.

Зарождение внутри общества некоей группы, желающей это общество разрушить, описывалось не раз и не два. Поэтому не нужно делать вид, что наблюдаемый феномен не имеет аналогов в истории – среди деятелей русского терроризма конца XIX – начала ХХ вв. процент евреев или поляков был непропорционально высок, что никак не делало тогдашних убийц деятелями иудейского или католического подполья. И генезис того терроризма был вполне европейским – но сколь же трудно привязать боровшихся с Российской империей бомбистов ко всей иудео-христианской цивилизации. Другой религии поклонялись эти люди, и боги у них были совсем отдельные. Как и у нынешних, как бы они себя ни позиционировали.

Напомним, что сходная ситуация была и с анархическим терроризмом в тогдашней Франции – в нем был очень силен итальянский компонент (а в Британской империи – ирландский). Причины этого ясны историкам, как будут со временем ясны причины того, что поразившая Россию болезнь пришла в конце ХХ в. с Северного Кавказа. Безусловно, государство должно работать над устранением этих причин и таким образом предотвращать появление новых смертников  – и в такой кропотливой и долговременной работе состоит его, государства, обязанность. Но еще одну вещь сказать необходимо, тем более, что на ней настаивает тот же исторический опыт: с террористом уже состоявшимся, уже убивавшим или готовым убивать ни в чем не повинных людей – с ним никаких переговоров вести нельзя. Он должен быть уничтожен или изолирован от общества.

Более того, почти все члены общества, в том числе принадлежащие к этническим или религиозным группам, породившим большинство террористов той или иной эпохи, хотят того же самого. Нормальному человеку чужда идея стохастического насилия в отношении невинных – даже, если он недоволен своим политическим настоящим. Отчасти потому что он не хочет, чтобы его тоже взрывали. В исключительных случаях он может даже воспользоваться плодами такого насилия, но все равно не сможет его одобрить. Так ирландцы, пролившие столько крови в борьбе за независимость от империи, не решились поставить памятник тому, кто завоевал для них эту независимость: одному из самых успешных политических убийц в истории, Майклу Коллинзу – и отправили парадный бюст героя в музейный подвал. И правильно – потому что наследники Коллинза убивают до сих пор. Самих же ирландцев.

У общества  и государства могут быть разногласия по любым вопросам – в том числе, и по тактике антитеррористической борьбы. Но не может быть расхождений в одном – в конечной ее цели. Бандит должен сидеть в тюрьме. А после этого (или даже лучше параллельно) можно работать на перспективу, проводить симпозиумы и произносить речи о толерантности и искать социально-религиозные причины террора. Но не вместо этого!

И вот здесь приходится возвращаться к тому, в чем Россия, к сожалению, на Запад не похожа. Ведь несмотря на наличие отдельных одиозных личностей, в обществах затронутых террором западных стран существует консенсус. Осуждение терактов почти всеми лидерами исламских общин этих государств отнюдь не лицемерно. Они тоже нормальные люди – они не хотят, чтобы их убивали из-за угла. И еще – у них, как и у подавляющего большинства американцев и европейцев, не смещена система ценностей: они знают, кто в этих взрывах виноват. Тот, кто взрывал! А также – помогал, организовывал и т. п. И никто более! Политики виновны лишь в нерешительности и близорукости – но ведь они, что ни говори, выполняли общественный заказ. Спецслужбы – да, проворонили, не углядели, пропустили. Но – они не виноваты. Вина – это одно, а ошибка, недостаточный профессионализм – другое. Тем более, что на войне (а мы – на войне) иногда, увы, не спасает и профессионализм.

Контраст с немалыми сегментами российского общества, рьяно и искренне настаивающими на вине спецслужб в событиях в Беслане или на Дубровке, не может быть разительнее. Да, можно понять тяжелейшую психологическую травму, постигшую тех, кто потерял самых близких и любимых. Но кто же ударил по голове остальных? В бесланской трагедии виноваты только исполнители и организаторы теракта. Должностные лица могли бы действовать много, много лучше, могли кого-то спасти и не спасли – но степень их ответственности несоизмеримо меньше, чем у бандитов. Ведь даже жертвы трагедии в Ухте (их, если кто помнит, было лишь в два раза меньше, чем в Лондоне), в первую очередь, на совести поджигателей, а во вторую – нарушителей противопожарной безопасности (правила которой, в отличие от правил борьбы с терроризмом, гораздо лучше определены и законодательно прописаны).

Здесь нужно обратить внимание на еще одну составляющую западного общественного механизма. Ведь новая волна терроризма застала врасплох и его – но сколь же быстрым оказался ответ. Это и есть одна из главнейших черт западной цивилизации – умение реагировать на историческую неожиданность. При столкновении с новой и сложной проблемой провести ее широкое обсуждение, привлечь специалистов, определить узловые точки, способы решения, наметить план действий и его придерживаться. То, что Тойнби называл «challenge-and-response» – способность общества ответить на вызов времени. И Запад эффективно, хотя и не бесперебойно, отвечает на эти вызовы, начиная с Возрождения и Реформации. Потому он и Запад. Потому, перенимая именно эту его черту, не замеченную покуда всеми российскими реформаторами, Россия может – а по нашему мнению, и должна – стать Западом. Оставаясь при этом самой собой.

Потому работа правоохранительных служб обсуждаемых стран столь эффективна. Не только в США и Великобритании – и в Испании, ставшей в полном смысле западной не так давно и чей пример для России может быть особенно поучительным. Потому деятельность их полиции и прокуратуры настолько публична (средний россиянин проинформирован о ходе соответствующих расследований лучше, чем о тех, что в последние годы велись по сходным делам в России). Ведь западное общество и западное государство едины – поэтому второе не прячет результаты своей деятельности от первого, а первое требует отчетности от второго. Что ни в коей мере не исключает критику со стороны общества или саморекламу со стороны спецслужб, но это уже дело вторичное.

Кажется, что именно антитеррористической публичности не хватает России больше всего. Потому что смешно думать, что среди людей, занимающихся борьбой с массовыми убийцами, действующими в российских пределах, мало патриотов или профессионалов. Но общество о них не знает и потому не верит ни в их компенентность, ни в их патриотизм. И потому не помогает.

Что первично – скрытность российского государства, боящегося общественной критики, или недоверие общества, недополучающего необходимую ему информацию? И кто поэтому должен сделать первый шаг? Все-таки кажется, что государство, ибо оно есть структура кое-как организованная и потому более способная к осмысленным шагам. А там, глядишь, и в обществе прибудет разумных голов. Со временем.

Открытость помогает профессионализации. Общество, даже получая ограниченную по причине секретности информацию, способно судить, какие подразделения госслужбы работают эффективно, а какие – провально. И кого поэтому стоит повысить, а кого – уволить. Именно так должна делаться карьера в силовых ведомствах – потому что от профессионализма этих людей, а не личной их преданности какому-то дяде, зависит наша с вами жизнь. Когда, не дай бог, опять случится пожар.

В такой обратной связи, в таком союзе заинтересовано и само государство. Должно быть заинтересовано. Как в целом, так и в лице его отдельных представителей. Они ведь тоже хотят переловить всех бандитов. По всем возможным причинам, личным и всеобщим, сознательным и неосознанным. Поскольку государство – это монополизированное насилие, и делиться с кем-то этим исключительным правом противопоказано самому его существованию. Поймать  убийц надо и для порядка, и по привычке. И из чувства долга, и потому, что надо же доказать, кто в доме хозяин. И потому, что за державу обидно, и потому, что спортивная злость взяла. И в конце концов, даже у самых высокопоставленных лиц могут оказаться близкие или любимые, пользующиеся общественным транспортом в самых наистоличнейших и богатых городах.

Ежедневный аналитический журнал GlobalRus.ru ©2021.
При перепечатке и цитировании ссылка обязательна.