GlobalRus.ru
Раздел: Суждения
Имя документа: Законодательство США и Российские интересы, часть 2
Дата: 02.08.2004
Адрес страницы: http://www.globalrus.ru/opinions/137790/
Законодательство США и Российские интересы, часть 2

Проблемы экономического развития России

и двусторонние торгово-экономические отношения

Соединенные Штаты относятся к важнейшим среди промышленно развитых стран торгово-экономическим партнерам России и занимают 3-е место после Германии и Италии по объемам товарооборота (6,9 млрд дол. в 2002 г., 7,1 млрд дол. в 2003 г.), при этом на США в последние годы приходилось более 5 % всего товарооборота России*.

Значение взаимного торгового обмена для обеих стран неравноценно. Доля России во внешней торговле США - менее 0,4 %. По масштабам закупок американских товаров Россия находится в четвертой десятке стран - торговых партнеров США и традиционно имеет положительное сальдо в торговле с ними. Около 80 % объема российского экспорта в США составляют сырье и полуфабрикаты. Основными группами товаров российских поставок являются драгоценные камни и металлы, алюминий и изделия из него, черные металлы, товары неорганической химии, сырая нефть и нефтепродукты. Импорт из США представлен в основном продукцией машиностроения, продовольственными товарами, сельскохозяйственным сырьем, табаком и табачными изделиями.

Приведенные статистические данные свидетельствуют, что вся конструкция российско-американских отношений до сих пор не имеет прочного экономического фундамента. Вместе с тем нельзя не признать, что за последние годы в этой области произошли определенные позитивные изменения. Важно подчеркнуть, что созданные в 90-е годы серьезные правовые и организационные механизмы экономического и научно-технического партнерства удалось сохранить несмотря на то, что была прекращена деятельность координационного органа - Межправительственной российско-американской комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству, которую по должности возглавляли вице-президент США и председатель правительства РФ. В частности, начал работу инициированный президентами двух стран в 2001 г. Российско-американский деловой совет. Накоплен положительный опыт взаимодействия и значитель­но активизировался диалог по вопросам торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества на уровне президентов, руководителей федеральных ведомств, представителей региональных властей и организаций бизнеса обеих стран.

В последнее время вся система двусторонних отношений в условиях ослабления роли военного фактора становится все более зависимой от соотношения экономических интересов двух держав. В ближайшие 10-15 лет в комплексе проблем взаимодействия наших стран на первый план неизбежно должны выйти торгово-экономические отношения, инвестиционное и технологическое сотрудничество. Естественно, каждая из сторон преследует свои цели в области развития торговли, инвестиционной политики, других форм экономического партнерства, в том числе в рамках многосторонних соглашений, и разрабатывает собственные формы и средства их достижения.

Сегодня главный вопрос для России заключается в том, чтобы отношения с США способствовали укреплению нашей собственной экономической безопасности, продвижению эффективных рыночных реформ, защите внешних экономических позиций страны и интересов отечественных товаропроизводителей на североамериканском рынке.

Что касается альтернативного выбора перспективных экономических партнеров, то для России он достаточно ограничен. На наш взгляд, при всех потенциальных возможностях стран ЕС, Японии, Индии, Китая или государств СНГ в обозримой перспективе особую роль в системе российских международных экономических связей будут играть отношения с США. Для этого есть объективные причины: Соединенные Штаты лидируют на мировом рынке высоких технологий, обладают значительными инвестиционным ресурсами, крупным научно-техническим и организационно-управленческим потенциалом, высокой корпоративной культурой. Кроме того, следует учитывать, что в новой структуре международных экономических отношений начала XXI в. - эпохи ВТО -  на целом ряде важных для России рынков правила игры задают все-таки США.

Следует также признать, что российскому национальному капиталу без активного проникновения на динамичный американский рынок, в том числе путем создания в США филиалов российских банков, промыш­ленных групп или совместных предприятий, едва ли удастся в ближайшем будущем завоевать твердые конкурентные позиции в Северной Америке и в мировой экономике в целом.

В свою очередь, несмотря на длительные экономические трудности и периодические политические потрясения 90-х годов, Россия с ее 145-миллионным населением, богатыми природными ресурсами, высокоразвитой наукой, крупным, хотя и несколько деградировавшим промышленным потенциалом представляет заметный интерес для американских вкладчиков капитала.

Помимо этого можно отметить, что американский бизнес уже создал в России достаточно серьезный плацдарм (филиалы и представительства ведущих корпораций и банков, отделения юридических, консалтинговых, инвестиционно-брокерских фирм, торговые палаты и бизнес-центры) для крупномасштабного инвестиционного наступления. В Государственный реестр России внесено более 3 тыс. российско-американских совместных предприятий. Весь вопрос заключается в том, когда, при каких условиях, в какой форме и для каких целей этот потенциал будет использован.

В этой связи отметим, что в деловых кругах США не скрывают, что им далеко не безразлична направленность политических и экономических реформ в России как ключевого фактора формирования благоприятного инвестиционного климата.

Ссылаясь на анализ различных аспектов российско-американского сотрудни­чества в экономической сфере, многие российские эксперты считают, что с 90-х годов США были нацелены на решение следующих стратегических задач на российском направлении:

- стимулирование процессов экономических преобразований в русле рыночных реформ на базе приватизации государственной собственности и поддержки частного предпринимательства;

- поощрение конверсии военного производства как наиболее эффективного средства обеспечения безопасности США и устранения конкурента на международном рынке вооружений;

- получение доступа к сырьевым и энергетическим ресурсам с высоким экспортным потенциалом и, по возможности, установление частичного контроля над ними;

- активное использование интеллектуального потенциала российской нау­ки и научно-технического задела оборонных отраслей промышленности в интересах своего ВПК и высокотехнологичной гражданской промышленности;

- обеспечение режима наибольшего благоприятствования для американского экспорта и благоприятного инвестиционного климата для американских предпринимателей;

- эффективное использование механизма антидемпингового законодательства для сдерживания российского сырьевого экспорта, поставок металла и текстильных изделий на американский рынок;

- противодействие проникновению российских экспортеров сырья, отдельных видов наукоемких товаров и услуг, вооружений на рынки третьих стран, где они могут составить серьезную конкуренцию американским фирмам;

- сохранение крупномасштабного рынка сбыта для американской сельскохозяйственной продукции и продовольственных товаров;

- содействие закреплению на российском рынке крупнейших промышленных корпораций, связанных с производством легковых автомобилей, компьютерной и телекоммуникационной техники, средств гигиены и косметики, табачных изделий, безалкогольных напитков, медицинских препаратов;

- организация контроля за состоянием финансового рынка, рынка ценных бумаг и основными направлениями инвестиционной активности через отделения американских банков и специальных инвестиционных фондов, а также путем приобретения акций российских инвестиционных фондов, брокерских компаний и крупных предприятий из числа «голубых фишек»;

- поощрение создания общей инфраструктуры содействия американскому бизнесу (представительства и филиалы транснациональных банков и корпораций, торговые палаты, бизнес-центры, отделения ведущих консалтинговых и юридических фирм и др.).

ИНВЕСТИЦИОННЫЙ КЛИМАТ

И ИНВЕСТИЦИОННОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО

Компании США занимают лидирующее положение среди зарубежных фирм по объему накопленных инвестиций в экономику России. По данным Госкомстата России на начало 2003 г. по объему накопленных прямых иностранных инвестиций в РФ США находились на первом месте (4,2 млрд дол.), а по общему объему накопленных иностранных инвестиций (5,5 млрд дол., или 12,9 % всех накопленных инвестиций) - на третьем месте после Германии (8,15 млрд дол., или 19 % ) и Кипра (5,6 млрд дол., или 13,1 %).

Американские компании инвестируют в основном в топливно-энергетический комплекс, автомобилестроение, пищевую промышленность, торговлю и общественное питание, табачную промышленность, связь, цветную металлургию и металлообработку.

По оценкам ряда рейтинговых агентств, инвестиционный климат в России продолжает улучшаться. Растет количество высокопоставленных делегаций крупных американских компаний, приезжающих в Россию для предметных переговоров. Причем эти визиты основаны на всестороннем предварительном изучении российского рынка, проведенного сотрудниками этих корпораций, работающих в российских представительствах. Наиболее крупные вложения могут быть сделаны в сфере розничной торговли (корпорация Wal-Mart) и энергетики (в середине 2003 г. компания Marathon приобрела Ханты-мансийскую нефтяную компанию). Некоторые американские компании ведут серьезные переговоры о слиянии с российскими по типу сделки ТНК - ВР.

Главный позитивный момент в приходе иностранного бизнеса в Россию - это внедрение господствующей сейчас западной деловой, технологической и экологической культуры. С другой стороны, сохраняется теоретическая возможность потери контроля над нефтяной отраслью. Отметим, что сделке ТНК - ВР предшествовали активные консультации между первыми лицами Великобритании и России.

Со своей стороны, российский бизнес делает крупные инвестиции в США (в 2003 г. "Нориль­ский никель" приобрел компанию Stillwatermining, еще ранее "ЛУКойл" выкупил в США сеть бензозаправочных станций Getty Petroleum).

Вместе с тем представители США по-прежнему остро ставят вопросы о совершенствовании законодательства РФ, регулирующего инвестиционный режим, прежде всего в сфере энергетики, а также системы налогообложения, об уважении прав акционеров, борьбе с коррупцией в РФ, о переходе России на международные стандарты бухучета. Администрация США регулярно обращает внимание российской стороны на те проекты сотрудничества, при реализации которых возникали конфликтные ситуации между российскими и американскими партнерами и пытается обосновать необходимость их решения в пользу компаний США.

Основная часть прямых американских инвестиций (до 60 %) поступает в нефтегазовый сектор, где с российскими партнерами взаимодействуют такие компании, как ExxonMobil, ConocoPhilips, ChevronTexaco (месторождения шельфа о. Сахалин, Архангельской области и Ненецкого автономного округа).

Ведущие компании аэрокосмической отрасли Boeing, Lockheed Martin, Pratt and Whitney активно инвестируют в проекты космических запусков и создания самолетов.

Продвигается сотрудничество в автомобильной промышленности, пищевой и табачной индустрии, в сфере быстрого ресторанного обслуживания.

В целом, по мнению ряда российских экспертов, подходы к импорту и экспорту капитала у России и США практически одинаковы: предприниматели реального сектора предпочитают делать за рубежом прямые инвестиции, а на внутреннем рынке правительственные органы стимулируют в основном портфельные капиталовложения, т.е. допускают иностранцев лишь к частичному управлению хозяйствующими субъектами ключевых отраслей экономики.

РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО

В КОСМИЧЕСКОЙ СФЕРЕ

Российско-американское сотрудничество в космической сфере строится на основе подписанного в 1992 г. (и продленного в августе 2002 г. до 2007 г.) Соглашения о сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства. Крупнейшими партнерами России в этой области являются компании «Боинг», «Юнайтед Текнолоджиз» и «Локхид-Мартин». 13 апреля 2001 г. между Росавиакосмосом и «Боингом» было подписано Соглашение о долгосрочном сотрудничестве.

В ходе Московского саммита в мае 2002 г. успешно прошло первое заседание Рабочей группы по торговле и сотрудничеству в области авиации и космоса. В совместном заявлении президентов о развитии экономических связей обе стороны приветствовали ее создание и высказали пожелание о придании ей постоянного статуса.

Проект МКС осуществляется на межгосударственном уровне и реализуется в соответствии с многосторонним (Россия - США - Европейское космическое агентство - Япония - Канада) межправительственным Соглашением о сотрудничестве по созданию международной космической станции гражданского назначения от 29 января 1998 г.

«Боинг» как основной подрядчик НАСА по разработке американских компонентов МКС отвечает за строительство лаборатории и модуля хранения, а также за увязку различных компонентов станции. С российской стороны его партнером выступает ГКНПЦ им. Хруничева. В настоящее время МКС является на 85 % российско-американским проектом.

В 2001 г. администрация США приняла решение о сокращении финансирования ряда ключевых элементов американского сегмента МКС, в том числе жилого модуля и корабля-спасателя, от которых зависит возможность работы на станции полного экипажа в составе семи человек. В качестве альтернативы российская сторона предложила закупить у нее для этих целей корабль «Союз», что привело бы также и к значительной экономии средств. Реализация нашего предложения, однако, упирается в американские законодательные барьеры.

В декабре 2002 г. проведена встреча стран - участниц проекта МКС на уровне руководства космических ведомств с тем, чтобы не допустить существенного изменения конфигурации станции. Несмотря на усилия России и Европейского космического агентства, добиться подвижек со стороны США в отношении выделения средств на МКС не удалось. Положение усугубилось после крушения шаттла «Колумбия» 1 февраля 2003 г., следствием которого явилась «замораживание» на неопределенное время всей программы использования челноков. В сложившейся ситуации Россия пошла на увеличение числа запусков своих кораблей, что позволило в конце апреля 2003 г. доставить на станцию сменный экипаж и продолжить ее эксплуатацию в пилотируемом режиме.

В совместном заявлении президентов России и США от 1 июня 2003 г. зафиксировано стремление обоих государств обеспечить транспортировку экипажей и снабжение МКС с учетом особых обстоятельств, связанных с приостановкой полетов шаттлов.

В 1993 г. между Россией и США было заключено двустороннее межправительственное соглашение по международной торговле услугами в области коммерческих космических запусков. Такие запуски осуществляются совместно с компанией «Боинг» в рамках программы «Морской старт» (запуск с морской платформы в Тихом океане). Партнером с российской стороны является НПО «Энергия» (отвечает за ракетный сегмент и разгонный блок ДМ-SL), работающее в сотрудничестве с норвежскими и украинскими предприятиями. Первый запуск был осуществлен в октябре 1999 г. Впоследствии на орбиту было выведено еще несколько спутников.

«Боинг» ведет с российскими предприятиями проработку возможности осуществления коммерческих запусков с помощью ракетоносителей «Зенит» с космодрома «Байконур» (проект «Наземный старт», или «Старт - Байконур»).

Сотрудничество с «Локхид-Мартин» связано прежде всего с коммерческими запусками спутников российской ракетой-носителем «Протон».

Основным объектом взаимодействия с компанией «Пратт энд Уитни» является закупка и установка российских ракетных двигателей РД-180 на американские ракеты «Атлас-III» и «Атлас-V». В июне 2000 г. был осуществлен первый коммерческий запуск ракеты «Атлас-III» с российским двигателем. Последний такой запуск состоялся в конце августа 2002 г.

В соответствии с соглашением о сотрудничестве 1997 г. осуществляется взаимодействие Росавиакосмоса, РАН и НАСА по проекту создания наземно-космического интерферометра «Радиоастрон» и аппарата «Спектр-Р» для исследования космических объектов. Однако, как полагают российские участники проекта, НАСА могла бы проявлять к проекту больший интерес.

Существенным тормозом в отношениях между Россией и США в сфере мирного космоса являются ограничения в области экспортного контроля и нераспространения, налагаемые американским законодательством. Они касаются в первую очередь передачи соответствующих технологий, а также требуют жестких увязок сотрудничества в космосе с вопросами нераспространения, как они понимаются в США. Так, еще в 1998 г. против ряда российских организаций, в том числе занимающих ключевые позиции в российско-американских проектах, администрация США ввела экономические санкции, действующие до сих пор. В 2000 г. в США был принят закон «О нераспространении в отношении Ирана», согласно которому правительственные ведомства США, включая НАСА, фактически лишены права закупать услуги и оборудование у Росавиакосмоса, в том числе для проекта МКС.

ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ПАРТНЕРСТВО

Сохраняющаяся несмотря на операции США в Афганистане и Ираке нестабильность в регионе Ближнего и Среднего Востока является основой заинтересованности США в сотрудничестве с Россией в сфере энергетики. Вызывает беспокойство США и процесс ближневосточного урегулирования палестино-израильского конфликта, развитие внутриполитической обстановки в ключевой нефтедобывающей стране - Саудовской Аравии, а также отношения с ОПЕК. На этом фоне Россия рассматривается как стабилизатор мировой энергетической ситуации. Являясь крупным производителем нефти, она ассоциирует себя с индустриальным (западным) миром, хотя и проводит собственную нефтяную политику, основанную на взаимодействии как с основными экспортерами нефти, так и с ее потребителями. Признавая эту роль России, США, со своей стороны, заинтересованы в развитии российского ТЭКа, в том числе на уровне инвестиционного сотрудничества (а в последнее время отдельные фирмы не отказываются и от прямых закупок российской нефти для американского рынка).

Вместе с тем современная инфраструктура экспортных поставок из России, которая многие годы формировалась под европейских потребителей, пока не может обеспечить на долгосрочной основе крупномасштабные, конкурентоспособные и эффективные поставки на американский рынок. Основной проблемой является отсутствие выхода российской нефти к глубоководным портам, способным принимать танкеры дедвейтом от 270 тыс. т и выше. При сохранении благоприятной для России ситуации на рынке нефти и плановом завершении перевода в режиме реверса трубопровода "Адрия" и соединение его с южной веткой нефтепровода "Дружба", первым таким портом в 2005 г. может стать хорватский порт Омишаль (в данном проекте участвуют компании "Транснефть" и ЮКОС).

В более отдаленной перспективе (до 5 лет) в контексте прямых поставок российской нефти на рынок США можно рассматривать строительство глубо­ководного порта в районе Мурманска и соответствующего нефтепровода, обеспечивающего доставку углеводородов Западной Сибири и месторождений Тимано-Печорского бассейна.

Интерес к этому проекту проявляют российские НК "ЛУКойл" и ЮКОС, ТНК, "Сургутнефтегаз", "Сибнефть", а также ряд западных компаний, включая американскую НК ConocoPhilips.

В качестве перспективного проекта, позволяющего обеспечить эффек­тивные поставки российской нефти на рынки АТР, в том числе в США, рассматривается строительство трубопровода "Ангарск - Находка". Этот проект активно лоббирует Япония, готовая предоставить кредиты под строи­тельство этого трубопровода и полностью закупать весь объем нефти (до 50 млн. т в год) после пуска его в эксплуатацию. Теоретически американ­ские нефтяные компании могли бы поддержать данный проект в случае получения прав на освоение ряда месторождений в Восточной Сибири на условиях соглашений о разделе продукции (СРП).

В 2003 г. определенным прорывом в развитии энергодиалога Москвы и Вашингтона стали переговоры о поставках в США сжиженного природного газа (СПГ) из России. В сентябре 2003 г. "Газпром" сообщил о готовности продавать СПГ американским потребителям и предложил американским инвесторам подключиться к осуществлению проекта разработки Штокмановского месторождения и строительства около него заводов по сжижению газа. Наиболее вероятным партнером "Газпрома" в случае реализации данного проекта может стать компания ConocoPhilips, которая контролирует около 16 % газового рынка США. Сегодня в более выгодном положении находится проект "Сахалин-2". Однако, как считают в компании Shell (кампания-оператор этого проекта), поставки СПГ в США будут возможны не раньше 2010 г.

В настоящее время США являются крупнейшим импортером СПГ и одновременно одним из ведущих его экспортеров (в Японию и Мексику). Если в середине 90-х годов импортный СПГ поступал в США только из Алжира и ОАЭ, то сегодня поставщиками на американский рынок являются также Австралия, Индонезия, Тринидад и Тобаго, Малайзия, Нигерия, Оман, Катар.

В последние годы активно развивается и спотовый оптовый рынок СПГ, что позволяет осуществлять передел ранее сложившихся региональных рынков, основанных на системе магистральных трубопроводов и долгосрочных контрактах на поставку природного газа.

При всех позитивных сдвигах после октябрьского делового саммита в Хьюстоне в 2002 г. нельзя не отметить, что США по-прежнему достаточно ревностно относятся к широкому выходу России на международный энергетический рынок. Продвижение российского капитала в нефтепереработку Центральной и Восточной Европы, электро­энергетику, нефтегазовые проекты на территории СНГ встречают в США с опаской. Все эти годы продолжались попытки давления на прикаспийские государства СНГ и западные нефтяные компании, чтобы обеспечить поддержку строительства трубопроводов в обход территории России (нефтепровод Баку - Тбилиси - Джейхан, а также газопровод от азербайджанского месторождения Шах-Дениз к Средиземному морю).

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫ РОССИИ В ИРАКЕ

После оккупации Ирака Москва неоднократно подчеркивала, что будет настаивать (вплоть до международных судебных инстанций) на гарантиях соблюдения российских экономических интересов в этой стране, в том числе с тем, чтобы обеспечить возможность российским компаниям возобновить или начать работы на ряде иракских нефтяных месторождений. Формально ни во время, ни после завершения активной фазы иракского кризиса официальные представители США и Великобритании не заявляли о намерении полностью отстранить российские компании от разработки нефтяных месторождений Ирака.

В последнее время в Вашингтоне пришли к пониманию, что без новой резолюции по Ираку, учитывающей мнение всех заинтересованных сторон, и прямого участия ООН в делах этой страны не удастся обеспечить легитимность усилий по нормализации постконфликтной ситуации. А это означает, что Вашингтон должен поделиться "нефтяным пирогом" с такими заинтересованными странами, как Россия, Франция, Китай.

В то же время США, призывая ООН оказать помощь в деле нормализации положения в Ираке, пока не готовы отказаться от полного жесткого контроля политической и экономической жизни в этой стране и передать всю полноту власти переходному правительству. Они также настаивают на том, чтобы в случае развертывания в Ираке миротворческого контингента ООН он подчинялся бы военному командованию США.

Падение популярности Дж. Буша во время президентской избирательной кампании в США, связанное, в частности, с гибелью американских солдат в Ираке, необходимость минимизировать расходы на восстановление экономи­ческой и социальной инфраструктуры этой страны, общая психологическая усталость американского военного контингента, критика общественностью основного мотива второй войны в Заливе открывают путь к интернационализации процесса реконструкции Ирака. Однако вопрос заключается в том, захочет ли реально Вашингтон поделиться запланированными дивидендами в виде контроля над иракской нефтью и рычагами воздействия на ближневосточную ситуацию в целом.

В целом, как показывает опыт Афганистана и Ирака, внешнюю политику США можно охарактеризовать как сочетание односторонних и многосто­ронних акций. При этом первоначально Вашингтон проводит какие-либо интервенционистские по своей сути операции без оглядки на мировое сообще­ство, а затем в целях легитимизации достигнутых результатов и минимизации затрат, готов подключить к урегулированию и восстановлению нормальной жизни другие государства и международные организации. Но при условии сохранения контроля над ключевыми сферами оккупированной страны.

ПРИСОЕДИНЕНИЕ РОССИИ К ВТО

Без всякого сомнения, Россия заинтересована в присоединении к ВТО. Это создает для нашей страны дополнительные возможности экономического роста. а наши торгово-экономические отношения с основными партнерами давно уже строятся по правилам установленным этой организацией. Однако делать это без четко оговоренных условий, защищающих на начальном этапе отдельные отрасли экономики, опасно, поскольку имеются существенные различия в уровнях развития экономики России и промышленно развитых стран, включая США и старых членов ЕС. Так, современное положение российского агрокомплекса может привести Россию к полной утрате продовольственной независимости в случае отказа государства от протекционистской политики в отношении этого сектора.

По оценкам американских экспертов, в том числе президента Американской торговой палаты в Москве Эндрю Саммерса, вступление России в ВТО может состояться в 2005 г. Главные препятствия, по данным на начало 2004 г., сохранялись в сфере услуг, включая банковские, страховые и теле­коммуникационные. Сложным вопросом оставалось сельское хозяйство, хотя американская сторона признает право России на сохранение субсидий в этом секторе. Сохранялась напряженность в вопросе о квотах на поставки из США куриного мяса и по проблеме охраны прав интеллектуальной собственности в России. По оценкам, основные разногласия могут быть урегулированы к концу 2004 г. - началу 2005 г. Следует учитывать, что присоединение к ВТО не окажет заметного положительного воздействия на основные статьи экспорта России - энергоносители (поскольку ввозные тарифы, например на нефть, достаточно низкие) и сталь (США сохраняют квоты и для членов ВТО).

К числу отрицательных моментов можно отнести следующие.

1. Членство в ВТО ограничивает свободу государства в применении защитных мер регулирования внешнеэкономической деятельности.

2. Из-за значительно более жестких технических, санитарных, трудовых и иных стандартов ВТО на начальном этапе многие отрасли могут понести заметные убытки.

3. Устранение прямого государственного регулирования внутренних цен на энергоносители, включая цены на газ и электроэнергию, и повышение их до уровня мировых вызовут рост затрат в энергоемких отраслях и снижение ценовой конкурентоспособности продукции, экспортируемой из России.

4. Присвоение России статуса "страны с рыночной экономикой" и вступление в ВТО не гарантируют ей защиты от антидемпинговых расследований и других ограничительных мер.

5. Быстрое открытие внутренних рынков может привести к усилению экспансии иностранных товаров, в том числе продукции высокотехнологичных отраслей, в результате чего будет ослаблена защита многих производств, находящихся в кризисном состоянии (автомобилестроение, авиастроение, электроника), и ряда других отраслей (мебельное, текстильное, обувное производство и производство продуктов питания).

6. Либерализация импортного тарифа сделает более привлекательным ввоз из-за рубежа готовых товаров, поэтому объемы иностранных инвестиций в отрасли реальной экономики России могут сократиться.

II. САНКЦИИ

АМЕРИКАНСКАЯ ПОЛИТИКА САНКЦИЙ

Санкции как элемент политики принуждения во взаимоотношениях между отдельными государствами или международным сообществом и каким-либо государством в современных условиях стали одним из важнейших политических инструментов в механизме регулирования международных отношений. При этом наиболее широко данным средством в целях достижения своих внешнеполитических целей пользовались Соединенные Штаты Америки, в том числе в тех случаях, когда по их инициативе предпринимались коллективные акции в рамках Организации Объединенных Наций.

Однако, если в послевоенный период в условиях так называемого двухполюсного мира США вводили санкции против тех или иных стран не чаще одного раза в год, то с окончанием «холодной войны» интенсивность их применения увеличилась многократно. Это обусловлено доминированием в международной политике именно экономических интересов.

В политической и экономической литературе США представлено достаточно широкое толкование термина «экономические санкции». Так, американский эксперт Бэрри Картер определяет данное действие как «принудительные меры экономического характера, предпринимаемые против одной страны или группы стран, чтобы заставить их изменить политику или, по крайней мере, продемонстрировать отношение к другим вариантам политики». В другом достаточно часто цитируемом труде на эту тему, подготовленном экспертами Института международной экономики в Вашингтоне, соответствующий термин трактуется как «вынужденный, предпринятый по инициативе правительства разрыв или угроза разрыва внешнеторговых или финансовых отношений».

Политика санкций, как правило, носит избирательный характер, поскольку их применение в каждом отдельном случае обусловлено комплексом соображений внешне- и внутриполитического порядка. Часто в этой связи политика санкций ассоциируется с политикой двойных стандартов.

Экономические санкции, вводимые США, традиционно включают набор таких средств, как торговое эмбарго, ограничения на экспорт или импорт отдельных видов товаров и услуг, отказ в предоставлении или сокращение внешней помощи и займов, ограничение инвестиций, контроль за движением капиталов и другими финансовыми операциями американских граждан или американских фирм за рубежом.

Такой подход к экономическим санкциям не включает в данное понятие другие меры воздействия на страну-оппонента, такие как дипломатические демарши, сокращение аппарата посольств, закрытие дипломатических представительств, угроза применения силы, прямые военные акции, которые также могут быть задействованы для того, чтобы заставить другую сторону изменить свое «политическое поведение».

Хотя американские эксперты не относят к категории «экономических санкций» обратные действия, т.е. поощрительные меры (так называемые «морковки»), например, в форме продления на очередной год режима наибольшего благоприятствования в торговле или предложения о предоставлении экономической, военной помощи стране при условии, что ее поведение на международной арене или во внутриполитической сфере будет отвечать определенным стандартам, однако в рамках традиционной политики «кнута и пряника» оба эти инструмента часто работают комплексно.

Принято считать, что Вашингтон использует экономические санкции в тех случаях, когда необходимо осудить или заставить изменить поведение другой страны (его правительства, представителей бизнеса или отдельных лиц), которая нарушает важные общепринятые нормы международного поведения или угрожает национальным интересам США. Собственно, правительство США может прибегнуть к санкциям, когда другие средства мирного характера (дипломатический нажим, публичное осуждение, отмена государственных визитов, приостановка технической, военной и экономической помощи, ограничение культурных и научных обменов и др.) не приносят желаемого результата. Как полагают некоторые американские эксперты, если рассмотреть шкалу политических отношений двух государств, то «экономические санкции» занимают среднее положение между отношениями доверия, сотрудничества и кооперации, с одной стороны, и отношениями открытой вражды и угрозы применения силы, с другой.

В последние годы объектом санкций со стороны США были страны, которые, по их мнению, нарушают международно-признанные стандарты в области прав человека; способствуют распространению международного терроризма, оружия массового уничтожения или наркотиков; проводят агрессивную политику, нарушают региональную стабильность или угрожают безопасности, внешнеполитическим и экономическим интересам США.

Говоря о целях и задачах, которые Соединенные Штаты обычно преследуют при введении санкций, следует подчеркнуть, что довольно часто эти цели и задачи открыто (официально) не декларируются. Нередко общественности США санкции преподносятся как необходимая реакция на негативное поведение оппонента и даже как форма компромисса. Это случается, если определенная часть политического руководства не соглашается на использование более жестких мер, в том числе связанных с применением силы.

В целом санкции как элемент политического давления США используют для достижения следующих целей:

- выражения осуждения определенных политических действий или политической практики (военная агрессия; нарушение прав человека; милитаризация; нелегитимность изменения политического руководства, которое ведет к дестабилизации страны, других пограничных стран или целого региона; распространение ядерного, биологического или химического оружия и средств их доставки, в первую очередь ракетных технологий; попытки политического, экономического давления или военного устрашения; международный терроризм и распространение наркотиков; внутренняя политика, которая противоречит традиционным ценностям американской демократии, например апартеид, различного типа диктатуры, религиозные и этнические чистки и др.);

- наказания тех государств и политиков, чье поведение является вызовом США, предупреждение повторения подобной практики;

- создания трудностей, обременительных в финансовом, экономическом, политическом, морально-психологическом плане для оппонента, политическое поведение которого отклоняется от стандартов;

- блокирования источников экономической поддержки государства-оппонента, которые могли бы быть использованы непосредственно против США или направлены на ущемление интересов организаций бизнеса и отдельных граждан США;

- устрашения и удержания других стран от повторения нежелательного для США поведения в своей внутренней или внешней политике;

- изоляции определенной страны, компании или политического деятеля на международной арене;

- оказания давления в целях изменения или прекращения вызывающего поведения оппонента;

- принуждения к смене политического руководства или формы государственного устройства страны;

- навязывания внешнему миру желательных для США стандартов, норм поведения на международной арене.

В послевоенный период практика введения санкций американской администрацией существенно расширилась. В конце ХХ в. число стран, подвергшихся односторонним санкциям США, достигло 75. Особую озабоченность при этом вызывает усиление влияния на политику санкций факторов предвыборной борьбы и внутриполитической конъюнктуры, деятельности лоббистских групп, и не только в конгрессе, но и в отдельных штатах.

Президент США обладает широкими полномочиями по введению режима санкций в отношении зарубежных государств. Ключевым правовым актом для этих действий является Закон об экономических полномочиях в условиях международной чрезвычайной ситуации (International Emergency Economic Powers Act). Помимо него целый ряд других законодательных актов (Public Laws) и поправки к ним наделяют президента, в том числе на временной и периодически возобновляемой основе, правами по введению режима санкций.

При этом следует выделить две категории законов. К первой относятся законы достаточно широкого плана, затрагивающие сферу международных отношений, в том числе области внешней торговли и внешней помощи. В них раздел о санкциях является составной частю. Это законы о помощи иностранным государствам (Foreign Assistance Act of 1961), о контроле над экспортом вооружений (Arms Control Act), о торговле с враждебным государством (Trading with the Enemy Act), об экспортно-импортном банке (Export-Import Bank Act of 1945), об административном регулировании экспорта (Export Admi­nistration Act of 1979), о внешней торговле (Trade Act of 1974), о международных финансовых институтах (International Financial Institutions Act), о нераспространении ядерного оружия (Nuclear Non Proliferation Act of 1978).

К другой группе относятся специальные законы о санкциях, направленных против конкретной страны или группы стран. Например, Закон о санкциях в отношении Ирана (Iran Sanctions Act of 1990), Ирана и Ливии (Iran and Libia Sanctions Act of 1996), Кубы (Cuban Liberty and Democratic Solidarity Act of 1996).

В целом ряде случаев инициатива по введению санкций исходит от конгресса США. Он наделяет президента дополнительными полномочиями, продлевает на определенный срок прежние полномочия или требует от президента введения санкций, если страна - объект воздействия не изменит своей политики и не будет отвечать определенным критериям. В этом случае президент должен предоставить конгрессу материалы, обосновывающие введение санкций или отказ от них.

К числу традиционных видов санкций, вводимых США, относятся:

- запрещение, временная приостановка, ограничение всех или части программ экономической, технической и военной помощи;

- запрещение или ограничение финансовых операций представителей государственного и частного секторов США;

- «замораживание» счетов и конфискация собственности на территории США и в зарубежных учреждениях, подпадающих под юрисдикцию США;

- запрет или введение ограничений на экспортно-импортные операции, включая отзыв экспортных лицензий;

- формирование жесткой негативной позиции по вопросу предоставления займов, кредитов, финансовой помощи по линии международных организаций;

- разрыв или приостановка действия торговых и других экономических соглашений;

- отмена режима наибольшего благоприятствования в торговле, пересмотр экспортно-импортных квот и пошлин, другие налоговые санкции;

- прекращение или запрет на предоставление льгот по линии Экспортно-импортного банка США, Агентства по торговле и развитию, Корпорации по частным инвестициям за рубежом (ОПИК);

- запрет на заходы морских и посадку воздушных судов;

- возбуждение уголовных дел в отношении отдельных лиц.

САНКЦИИ ПРОТИВ РОССИИ В КОНТЕКСТЕ

СОВРЕМЕННЫХ ПРОБЛЕМ ЭКСПОРТНОГО КОНТРОЛЯ

И БОРЬБЫ США С РАСПРОСТРАНЕНИЕМ ТЕХНОЛОГИЙ ОМУ

И СРЕДСТВ ИХ ДОСТАВКИ

Со второй половины 90-х годов, несмотря на определенный прогресс в развитии сотрудничества между нашими странами в сфере торговли, инвестиций, науки и техники, разоружения и пр., США все чаще стали оказывать давление на Россию. Их недовольство вызывает и выбор торгово-экономических партнеров, и характер экспортных поставок в некоторые страны, которые США считают враждебными. Одной из ключевых проблем в отношениях между нашими странами стал экспорт российских ядерных и ракетных технологий в Иран. На протяжении целого ряда лет эта тема остается одной из наиболее приоритетных на Капитолийском холме и в американских СМИ. Не было ни одной двусторонней встречи на высшем уровне, где данная проблема не поднималась бы в ходе пресс-конференций президентов обеих стран. «Что касается Ирана, - отмечал, например, В.В. Путин 1 июня 2003 г. в ходе совместной с Дж. Бушем пресс-конференции в Санкт-Петербурге, - и я сегодня тоже об этом говорил совершенно откровенно, мы против того, чтобы ядерные программы или что-либо другое использовалось в качестве рычага давления, средства недобросовестной конкуренции в отношении наших компаний на иранском рынке. Мы будем работать кооперативно со всеми нашими партнерами, в том числе с Соединенными Штатами, над тем, чтобы, повторяю, оружие массового уничтожения не распространялось по планете. Это касается в полном объеме и Ирана». Следует подчеркнуть, что, прежде чем возник «иранский вопрос», была «индийская прелюдия», связанная с поставкой ракетных технологий крупнейшей стране Юго-Западной Азии.

В середине апреля 1987 г. страны «большой семерки» объявили о созда­нии Режима контроля над ракетными технологиями (РКРТ). К концу столетия в эту организацию входило около 30 государств. Россия вступила в РКРТ 7 августа 1995 г., хотя формально начала соблюдать ее руководящие принципы с 1993 г. Руководящие принципы Режима обязывают все участвующие страны-поставщики не содействовать передаче контролируемых изделий и технологий в тех случаях, когда они могут быть использованы получателем для создания ракетных средств доставки оружия массового уничтожения. Вместе с тем, РКРТ не препятствует сотрудничеству в мирном освоении космического пространства. Следует подчеркнуть, что приоритетная цель режима - не допустить распространения ракет, способных доставлять полезную нагрузку в 500 кг на расстояние свыше 300 км (ракеты категории I). Во-вторых, правилами РКРТ контролируются также и другие системы, в частности двойного применения. Например, к ним относятся системы категории II, в том числе ракетное топливо, композиционные материалы и другие компоненты, которые могут применяться при создании ракет, способных нести ядерное оружие. И, наконец, в-третьих, действует полный запрет на экспорт завершенных производственных объектов или готовых производственных технологий для систем категории I.

Принципиальная особенность РКРТ заключается в том, что каждая страна-участница принимает решение об экспорте в соответствии со своим внутренним законодательством. РКРТ не имеет статуса международно-правового акта и представляет собой неформальную добровольную международную договоренность о регулировании поставок ракетных технологий странами-участ­ницами на основе равных прав, применения единых стандартов, консенсусного принятия решений и на базе соответствующих национальных законодательств. Именно на американском законодательстве основывались санкции США, введенные 11 мая 1993 г. в отношении российской и индийской организаций «Главкосмос» и Индийского космического агентства. По мнению американских экспертов, они нарушили положения РКРТ при заключении российско-индийского соглашения о передаче Индии криогенных технологий и образцов соответствующих ракетных двигателей.

С момента своего вступления в РКРТ Россия является сторонницей дальнейшего развития и совершенствования этой организации путем углубления диалога и сотрудничества со странами - не членами и отказа от «коллек­тивного давления» на эти страны как способа, не соответствующего главным целям РКРТ. Соответственно Россия прилагает усилия с тем, чтобы снять оза­боченность целого ряда стран - не членов, воспринимающих Режим как элитарный клуб, деятельность которого направлена на ограничение их доступа к передовым ракетным технологиям.

Следует подчеркнуть, что до официального вступления в эту организацию в августе 1995 г. Россия из-за позиции США не допускалась на рынок коммерческих запусков космических аппаратов развитых держав. С этой точки зрения присоединение к РКРТ было шагом, выгодным для России. Одновременно вступление в Режим заметно ограничило свободу маневра нашей страны на экспортных рынках и ударило по финансовым интересам отдельных отечественных промышленных производителей и разработчиков ракетно-космической техники (наиболее яркий пример - сделка с Индией по криогенным двигателям, от которой пришлось отказаться в части передачи технологий).

Хотя все члены РКРТ формально взяли на себя обязательство соблюдать правила экспортных ограничений, США с самого начала исходили из того, что отдельные страны, в том числе члены РКРТ, могут по разным причинам стать нарушителями режима. Поэтому, чтобы ограничить число таких попыток, США в конце 1990 г. дополнили правила РКРТ жестким национальным законодательством, предусматривающим введение санкций против иностранных субъектов, способствующих распространению систем категории I. Данный нор­мативный акт вошел в качестве раздела 17 в Закон об ассигнованиях на национальную оборону на 1991 фин. г., подписанный Дж. Бушем-старшим в ноябре 1990 г. На основании этой правовой нормы были внесены соответствующие изменения в Закон о контроле над экспортом вооружений (Arms Export Control Act) и Закон об административном регулировании экспорта (Export Administration Act), который затрагивает поставки за рубеж продукции двойного назначения.

Большинство американских экспертов считают, что угроза применения санкций в рамках данной правовой нормы продемонстрировала свою эффективность, заставив ряд правительств, в том числе КНР придерживаться экспортных ограничений для ракетных технологий. Однако согласно тому же американскому законодательству под санкции не подпадают сделки, одобренные одним из 29 членов РКРТ.

Уже с момента неформального присоединения России к РКРТ в США с особым пристрастием следят за ее поведением в сфере экспорта ракетных технологий. В целом в США в 90-е годы сформировалось достаточно устойчивое мнение о России как о нарушителе режима, где правительственные структуры не способны контролировать экспорт критических технологий в полной мере.

Если кратко обобщить в хронологическом порядке претензии США к России, которые широко обсуждались американскими СМИ, в администрации и конгрессе, то их список выглядит следующим образом.

1993 г. - Угроза введения американских санкций в ответ на экспорт подпадающих под категорию I ракетных двигателей и технологий их производства в Индию.

1994 г.  - Опасения Белого дома относительно российского экспорта систем категории II в КНР, Индию, Ливию и транспортировки российского ракетного оборудования в рамках реэкспорта из Северной Кореи в Сирию. Кроме того, поступали также сообщения о российском ракетном экспорте в Северную Корею, КНР и Иран. Формально по этим причинам США отказались одобрить вступление России в РКРТ.

1995 г. - США «уличили» Россию в оказании Бразилии содействия в разработке подпадающего под категорию I ракетоносителя, но не стали применять к ней санкции. В ходе встречи экспертов в рамках комиссии «Гор - Черномыр­дин» США согласились поддержать вступление России в РКРТ.

1996 г.  - По данным американских спецслужб, в феврале ряд российских фирм заключили контракты с целью оказания содействия Ирану в производстве жидкотопливных баллистических ракет. В мае США выразили официальный протест России и Украине по поводу их переговоров с Китаем о поставках технологий МБР СС-18, что было, по мнению американской стороны, нарушением Договора СНВ-1 и обязательств в рамках РКРТ.

1997 г.  - Широкий резонанс в американских СМИ вызвала информация официальных кругов Израиля, «основанная на данных разведки», что Россия оказывает содействие Ирану в производстве ракет типа СС-4 с дальностью около 2000 км. Указанные типы ракет были запрещены Договором по РСМД, а передача их технологии - РКРТ. При этом особо подчеркивалось, что из-за невысокой точности эти ракеты эффективны лишь при использовании их для доставки боеголовок ОМУ. США поставили этот вопрос перед Россией в ходе летней встречи комиссии «Гор - Черномырдин». Вместе с тем официальные представители Белого дома «из-за недостатка информации» склонялись к тому, что если эти поставки и были, то находились «вне контроля» со стороны российского правительства. Осенью того же года в конгрессе США состоялась серия слушаний по «иранской проблеме», в результате чего Палата представителей одобрила в ноябре законопроект, позволяющий тайно вводить «карательные меры» против России.

США также периодически выдвигают претензии к военно-техническому и научно-техническому сотрудничеству России с Ираном. Проблема имеет длительную историю и не разрешена до конца. Именно эти претензии стали, в частности, причиной позиции США по квотам на коммерческие запуски американских спутников с помощью российских ракет-носителей. Вашингтон не собирался увеличивать эти квоты до тех пор, пока российская сторона не пред­примет необходимых мер в области нераспространения ядерных технологий и не добьется существенного прогресса в этой области. Речь шла о возможности увеличения числа запусков с 16 до 20. В 1996 г., когда было заключено соглашение, российская квота была определена в размере 16 запусков до 2000 г. Однако стороны условились расширить ее до 20 в случае повышения спроса на российские ракеты-носители «Протон».

Постоянные угрозы санкций в отношении России со стороны американских законодателей во многом имеют внутриполитическую подоплеку. Так, мощное и влиятельное произраильское лобби в Конгрессе США в 1997 г. высту­пило по данной проблеме единым фронтом с республиканцами в преддверии не только промежуточных (1998 г.), но и президентских выборов (2000 г.).

Отметим, что сама кампания вокруг российско-иранской торговли оружием зародилась в Израиле, когда в ходе расследования дела о контрабандной торговле оружием выяснилось, что израильские фирмы были замешаны в продаже военной техники Ирану в 80-е и 90-е годы. Нелегальная торговля была прекращена только после 1993 г., когда президент США Б. Клинтон взял курс на ужесточение политики двойного сдерживания, направленной против Ирана и Ирака.

Многие американские эксперты не без оснований полагали, что санкции со стороны США вряд ли смогут стать универсальным средством сдерживания утечек из России продукции военного и двойного назначения. Только сама Россия способна обеспечить контроль над своими собственными границами, заводами и промышленными технологиями, и особенно в тех случаях, когда примет всерьез нарастающую на отдельных направлениях угрозу.

Поэтому не случайно 22 января 1998 г. правительством РФ было принято Постановление о введении всеобъемлющего контроля над экспортом товаров и технологий за рубеж, которое укрепило режим нераспространения оружия массового поражения и ракетной техники. Суть его заключалась в том, что участники внешнеторговой деятельности должны обращаться за разрешением на экспорт товаров и услуг, не подлежащих в обычных условиях экспортному контролю, если у них есть основания полагать, что эти товары и услуги могут быть использованы для создания ОМУ или ракетных средств его доставки. Позже были предприняты также и другие меры, направленные на повышение эффективности системы экспортного контроля в РФ, а в начале 1999 г. президент России подписал еще два важных указа в этой области.

Конечно, никакая система контроля не является идеальной. В США, например, ежегодно фиксируются сотни случаев нарушений законодательства в этой области. В большинстве случаев они влекут за собой административное, реже - уголовное наказание, но, как правило, постфактум, когда товар уже достиг получателя, в том числе в таких странах, как Иран.

По мнению независимых экспертов, разница в подходах Москвы и Вашингтона к сотрудничеству с Тегераном обусловлена в первую очередь тем, что США причисляют Иран к числу «недружественных режимов» и выступают за его политическую и экономическую изоляцию на международной арене. Поэтому не случайно в Соединенных Штатах принят ряд законов экстерриториального действия, карающих американские и иностранные компании за определенные виды сотрудничества с этой страной.

Если говорить об иранской проблеме в российско-американских отношениях в более широком контексте, то в попытках снизить уровень взаимодействия России и Ирана прослеживается также стремление сохранить для самих США в перспективе возможность восстановить былые позиции в экономике и политике Ирана, которые они занимали в 70-е гг. при шахском режиме, постараться трансформировать нынешний режим и направить его внешнеполитическую активность в выгодном США направлении.

Другой пример. В октябре 1995 г. президент США объявил о пересмотре порядка контроля над экспортом из страны компьютеров в целях совершенствования системы экспортного контроля, защиты интересов национальной безопасности и облегчения процедуры регулирования поставок, как для правительства, так и для производителей.

Еще при предыдущем пересмотре порядка контроля над экспортом компьютеров в 1993 г. администрация США неоднократно заявляла, что компьютерные технологии развиваются настолько быстро, что придется пересматривать параметры контроля через каждые полтора-два года.

Предложенный Белым домом новый порядок контроля над экспортом компьютеров исходил из следующих целей:

1) разрешить правительству определять уровни контроля и условия лицензирования с учетом возможного ущерба для национальной безопасности и угрозы распространения ОМУ в зависимости от конкретного импортера;

2) укрепить национальную безопасность США при сохранении лидирующих позиции американских производителей компьютерной техники, обеспечивая такой эффективный контроль над экспортом компьютеров, который одновременно не создает ненужных помех законным продажам;

3) обеспечить правительству возможность следить за объемом и характером продаж американской компьютерной техники на мировом рынке с тем, чтобы иметь полное представление о возможном использовании быстродей­ствующих компьютеров в военных целях.

Введенный порядок экспортного контроля предусматривал дифференцированный подход в зависимости от категории страны и по степени жесткости выделял четыре группы стран.

Группа А (страны Западной Европы, Япония, Канада, Мексика, Австралия, Новая Зеландия). Генеральная лицензия распространялась на все категории компьютеров. При этом не требуется предварительного согласования поставок с правительственными ведомствами. Однако компании-производители обязаны вести учет продаж особо быстродействующих компьютеров и предоставлять эти данные правительству США по первому требованию.

Группа В (страны Южной Америки, Южная Корея, страны АСЕАН, Венгрия, Польша, Чешская Республика, Словацкая Республика, Словения, Южная Африка). Генеральная лицензия давалась на поставки компьютеров с быстродействием до 10 млрд операций в секунду с условием учета продаж поставщиком и предоставления отчетности по требованию правительственных органов. При быстродействии компьютера свыше 10 млрд операций в секунду требуются индивидуальные лицензии (т.е. предварительное согласование с правительством). При быстродействии свыше 20 млрд операций в секунду правительство могло потребовать определенных гарантий от конечного пользователя, что техника не будет использоваться в военных целях.

Группа С (Индия, Пакистан, страны Ближнего Востока и Магриба, Израиль, а также Россия и другие страны, образовавшиеся на территории бывшего Советского Союза, Китай, Вьетнам, страны Восточной Европы, не вошедшие в группу В). Генеральная лицензия распространялась на компьютеры с быстродействием до 2 млрд операций в секунду. При поставках компьютеров с быстродействии в пределах 2-7 млрд сохранялась генеральная лицензия для гражданских пользователей. Индивидуальные лицензии требовались для военных пользователей и пользователей, деятельность которых может повлиять на распространение ОМУ. Компьютеры с быстродействием более 7 млрд операций в секунду могут поставляться по индивидуальным лицензиям только гражданским пользователям. При быстродействии более 10 млрд могут быть затребованы определенные гарантии от конечного пользователя.

Группа D (Ирак, Иран, Северная Корея). Сохранялась прежняя политика (практически, полное эмбарго на экспорт компьютеров).

Для всех перечисленных групп остались в силе правила реэкспорта и передачи прав другому конечному пользователю.

Этот порядок контроля над экспортом компьютеров вступил в силу в 1996 г. после подготовки Министерством торговли официальных инструкций.

Одновременно администрация США гарантировала, что по-прежнему будет придерживаться более жестких правил контроля над распространением ОМУ в рамках специального нормативного акта (Enhanced Proliferation Control Initiate, EPCI). Он предоставляет правительству полномочия блокировать экспорт компьютеров любого уровня в случаях, если их использование вызывает опасения в связи с распространением ОМУ или риском изменения характера использования, которое может способствовать распространению ОМУ. Было заявлено, что нарушители EPCI будут преследоваться в уголовном и гражданском порядке. Кроме того, Министерство торговли США разработало дополнительные меры уведомления экспортеров об их ответственности и возможной опасности продаж для национальной безопасности и режима нераспространения ОМУ.

В течение первого года после введения новых правил правительство США официально разрешило только одну поставку в Россию суперкомпьютера фирмы Gray для нужд «Росгидромета». Сфера применения этого компьютера была оговорена в соответствующей лицензии: экологический мониторинг и прогноз погоды. Поставка не стала прецедентом, открывшим дорогу и другим фирмам США на российский рынок. Решение по поставке принималось на высшем политическом уровне США, в том числе были задействованы сопредседатели комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству («Гор - Черномырдин») и президенты двух стран. Но уже в конце октября 1996 г. Белый дом заблокировал продажу двух мощных компьютеров компаний «IBM» и «Хьюлет - Паккард» для нужд Минатома России, предназначенных для исследовательских лабораторий, расположенных на территории ранее закрытых городов Арзамас-16 и Челябинск-70. Характерно, что это было сделано через несколько недель после того, как Россия в сентябре 1996 г. подписала Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). Отказ администрации США в экспортных лицензиях обосновывался тем, что данные компьютеры могли быть использованы для моделирования испытаний ядерного оружия.

В январе 1997 г. Министерство торговли США начало расследование в отношении американской фирмы «Силикон графикс» (Silicon Graphics) из Сан-Хосе (шт. Калифорния) по поводу поставки в Россию четырех суперкомпьютеров по заказу того же Минатома. При этом российская сторона не скрывала, что они могли быть полезными для математического моделирования ядерных испытаний.

В январе 1997 г. появилась информация, что через посредника в Европе Минатом РФ приобрел за 7 млн дол. суперкомпьютер фирмы IBM марки IBM RS/6000 SP. Комментируя данную информацию, из штаб-квартиры компании IBM в Армонке (шт. Нью-Йорк) сообщили, что в 1996 г. во всем мире фирмой было продано 800-1000 таких моделей, поэтому за судьбой каждого компьютера проследить трудно.

 В связи с этим скандалом администрация США заявила, что по американским законам реэкспорт в Россию требует разрешения Министерства торговли США. Поэтому, если европейский посредник будет обнаружен, ему грозит либо штраф и тюремное заключение в США, либо лишение права закупать продукцию американского экспорта. По существующим правилам санкции к недобросовестным продавцам таких компьютерных систем включают запрет на экспортные операции на 20 лет и более, 10 лет тюремного заключения и 5 тыс. дол. штрафа за каждое выявленное нарушение.

Этот небольшой ретроспективный экскурс в «компьютерную проблему» показывает, какие трудности постоянно приходится преодолевать России для получении доступа к американским высоким технологиям. В США постоянно сталкиваются интересы экспортеров новейшей техники и сторонников жестких мер в области экспортного контроля над продукцией двойного назначения. В свою очередь, и администрации США приходится лавировать между экономическими интересами развития экспортного потенциала высокотехнологичных отраслей и задачами обеспечения национальной безопасности, связанными с распространением ОМУ.

Однако, когда речь идет о России, довольно часто аргументы «прибыли от продажи» не работают. Фактически, речь идет о сохранении и модификации вариантов политики сдерживания, в том числе с помощью «устрашения экономическими санкциями». В современной ситуации Министерство торговли США всегда может наложить вето на поставку в Россию американских суперкомпьютеров «в целях предотвращения их использования в процессе создания ядерного и ракетного оружия». Такого рода акция была предпринята, например, в отношении Индии в начале 1998 г., т.е. за несколько месяцев до испытания ею ядерного оружия. Однако это не только не приостановило, но и в опреде­ленной степени, по мнению ряда экспертов, ускорило запланированные на май испытания.

В этой связи следует отметить, что в отличие от некоторых конгрессменов, у которых рост экспорта мощных компьютеров в страны «группы риска» (куда входит и Россия) вызывает озабоченность, тогдашний заместитель мини­стра торговли США по регулированию экспорта Уильям Рейшн в одном из своих выступлений в начале 1999 г. отмечал, что считает эту тенденцию вполне нормальным явлением, поскольку технический прогресс значительно опередил возможности компьютеров с такой производительностью. Сохраняющиеся на них ограничения, говорил он, создают лишь ненужные проблемы для американского экспорта и ведут к бесполезным тратам федеральных средств, так как действующие требования заставляют экспортеров проводить инспекции суперкомпьютеров на местах для подтверждения того, что американская техника используется для заявленных при покупке целей. По его мнению, данное требование проверки на месте каждого компьютера является примером того, как хорошие намерения ведут к бесполезной трате государственных средств и не способствуют повышению национальной безопасности страны.

Ежедневный аналитический журнал GlobalRus.ru ©2021.
При перепечатке и цитировании ссылка обязательна.