Дети основателя концерна Parmalat Калисто Танци - сын и дочь - арестованы по обвинению в причастности к мошенничеству. Сын Калисто Танци, Стефано Танци, ранее возглавлял знаменитый футбольный клуб Parma. Его сестра, Франческа Танци, работала в туристических компаниях, принадлежащих семье Танци. Таким образом, общее число арестованных по делу Parmalat достигло 10 человек.
Калисто Танци еще недавно был одним из самых богатых и уважаемых людей Италии. Более того, в отличие от представителей "старых фамилий", он являл собой символ "новой Италии" - миллиардер, добившийся всего своим трудом и предпринимательской хваткой: никакой мафии, никаких семейных капиталов, ничего такого, с чем традиционно связывался итальянский бизнес. На его личных вертолетах летал Папа Римский и крупнейшие кардиналы, его любили в Парме, ставили в пример в Риме и знали во всем мире. И вот теперь не только он, но и дети его за решеткой.
Когда сразу после ареста Ходорковского итальянские журналисты донимали Путина вопросами, он отвечал хоть и нервно, но вполне грамотно - ссылаясь на мировой опыт борьбы с проворовавшимися олигархами. Итальянские журналисты тогда и не подозревали, насколько актуален будет этот мировой опыт для них самих. Теперь Путин мог бы ответить им еще более эффектно: дети Ходорковского и Лебедева на свободе, и никому и в голову не приходит их арестовывать. Впрочем, и тогда было ясно: дело не в том, что "таких, как Ходорковский, нельзя арестовывать", а совсем в другом. Итальянское правосудие - далеко не самое образцовое в мире - работает методично, "без гнева и пристрастия" исследуя финансовую деятельность Parmalat. Замешаны дети - арестовывают детей, замешан главбух - сидит главбух. У нас же никому и в голову не придет поставить на вид Генпрокуратуре и Басманному суду излишнее рвение в следовании букве закона и чересчур последовательное проведение принципа "без гнева и пристрастия". Если бы не фактор басманного правосудия, то и отношение к аресту Ходоковского и делу ЮКОСа было бы совсем другим. Таким же, как у итальянцев: плохо, что так получилось, но закон есть закон.
