Классический замоскворецкий купец, по Гиляровскому, вернувшись после загула, приказывал ломать забор в метре от ворот, чтобы въехать на извозчике во двор и топить погреб, чтобы мыться там вместо бани. Чем вызывал лишь уважение обывателей: добившись успеха, он мог, с их точки зрения, позволить себе маленькие шалости (тем более, на своей собственности). В идеологии «верчу, чего хочу» на самом деле нет ничего предосудительного: до тех пор, пока вертящий не мешает своими верчениями обществу, он может вертеть, сколь ему заблагорассудится.
Вопрос, однако, в том, что кажется обществу мешающим. Два года назад странные игры Владимира Гусинского вокруг своих медиа-активов вызывали живейший интерес публики, как будто речь шла не о сугубо частной собственности, которой ее владелец мог распоряжаться по велению души. То есть здесь прихоть конкретного лица вступала в неясные, но, безусловно, архетипичные противоречия с телезрительской массой, и этой прихоти следовало немедленно оказать отпор (или поддержку, что в данном случае не имеет значения).
Иное дело, когда речь идет о вещах нематериальных. Ну кто заметил преобразование Московского технологического института бытового обслуживания населения в Московский государственный университет сервиса, а Московского гидромелиоративного института - в Московский государственный университет природообустройства (в результате чего бывшие Высшая школа промкооперации и Институт инженеров водного хозяйства стали соответственно называться просто и со вкусом — МГУс и МГУп)? А никто. Между тем и тут имела место прихоть абсолютно конкретных лиц (не являющихся к тому же собственниками).
Когда амбулаторные центристы начинают завывать о недопустимости переименований и прочих революционных изменений (последняя фишка — не слышали? — «памятник Дзержинскому, конечно, не надо восстанавливать, но и сносить его было преступлением»), хочется насовать этой публике по сусалам. Между тем, поостыв, обнаруживаешь, что они не так уж и не правы. И если касательно вопросов политических (вроде тех же памятников) начинают работать аспекты моральные, стратегические и тактические, то в области коммерческой иные начинания в стиле «верчу, чего хочу» вызывают недоумение.
С одной стороны, скажем, переименование ОРТ в «Первый канал» и РТР в канал «Россия» есть личное дело владельцев этих телекомпаний и результат известных исследований рынка, аудитории и т.д. И объяснения приводятся вполне убедительные: мол, канал ОРТ и так «первый», а канал РТР — и так «российский». Столь же легко прочитываемы и доводы скептиков, уверяющих, что Константином Эрнстом руководило лишь желание нанести упреждающий удар по желающим сделать РТР первой кнопкой, а Олегом Добродеевым — нежелание слишком долго ломать голову над проблемой дальнейшего позиционирования своего канала как чисто государственнического. И как привыкла публика к понятиям «первая программа», «вторая программа», «Останкино» и РТВ, так привыкнет и к «Первому каналу» с «Россией». Недоумение, однако, остается.
Это как же надо не любить себя и не жалеть хозяйские деньги (частично, замечу, казенные), чтобы просто так, за тьфу, похерить творческие и финансовые усилия по раскрутке брэндов ОРТ и РТР в течение последних нескольких лет. А ничего удивительного. В России трепетно относятся к брэндам только те, кто создал их сам, с нуля. Попробуй предложи Тинькову или Коркунову начать выпускать пиво и шоколад под другой маркой. С лестницы спустят. Те же, кому брэнд достался готовеньким, искренне полагают, что это – всего лишь пятно в углу экрана (например). Поэтому понять, кому принадлежит «Столичная», не в силах ни один зарубежный дистрибьютер, а саму водку на экспорт разливают черт знает где. Поэтому известные сети магазинов по торговле электроникой меняют название, как только переходят в другие руки; футбольный клуб «Сатурн», заключив всего-навсего спонсорский контракт, превращается в волапюковый «Сатурн REN-TV», а политическая карта страны наполовину обновляется к каждым новым выборам.
Повторю: формально мне не должно быть до этого никакого дела (как и вам). Однако от ощущения психологического дискомфорта никуда не деться. Мне нравится жить в мире, где стабильны не только курс доллара и цены на молоко, но и окружающие меня и вроде бы не имеющие ко мне отношения институции; где человек всю сознательную жизнь по субботам смотрит футбол на канале XYZ, пьет виски, нравившийся еще его деду, в баре, который стоит на этом перекрестке с незапамятных времен, и голосует за партию, имевшую свое мнение еще по поводу итогов Берлинского конгресса.
Только не надо рекомендовать со скидкой аппарат для закатывания губ. Цикл басен «Россия еще не готова» мне рассказывают уже десять лет. Не забывая при этом время от времени прилагать изрядные усилия по поддержанию этого удобного имиджа — вместо того, чтобы приложить их ровно в обратную сторону.
