"Пусть выборы бездарны, пусть аморальны, пусть избирательный балаган дорого стоит etc. Все эти недостатки с лихвой окупаются тем преимуществом, что при демократии в расчисленные регулярные сроки можно менять правительство мирным и рутинным образом, не прибегая к таким сильнодействующим средствам, как заговор, революция или гражданская война" (Максим Соколов).
Красноярская бомба, как мы и предсказывали, взорвалась. Причём не до, а после выборов. Краевой избирком отменил итоги выборов, на которых кандидат "Норникеля" Хлопонин победил кандидата "Русала" Усса со счётом 48-42. Дорогая и шумная двухтуровая эпопея оказалась перечеркнута решением нескольких краевых чиновников. Представление продолжается: теперь, если решение краевого избиркома не будет отменено в Москве, главу региона изберут только в марте следующего года.
Чем бы ни закончилась эта история, в любом случае по российской выборной системе, а если называть вещи своими именами, по российским демократическим институтам нанесен серьезный удар. Российская система выборов при всем несовершенстве и при всей своей специфике все же худо бедно (именно худо и бедно), но работала, то есть демократические процедуры обеспечивали легитимный переход власти. Теперь же это главное и единственное достояние выборной системы поставлено под сомнение. Красноярский крайизбирком по сути дела разрушил сложившуюся в стране систему перехода власти.
Конечно, и до этого были случаи отмены результатов выборов. Самый громкий - история с Климентьевым, у которого мало того, что отняли победу, так еще и посадили в тюрьму. Однако тут с одной стороны была прямая санкция центральной власти, с другой сам Климентьев был очевидным маргиналом: мелким жуликам, пусть даже их называют "авторитетными предпринимателями", место не во власти, а в тюрьме – по этому вопросу консенсус и среди элит, и в обществе. Куда ближе к красноярской история в Амурской области (сентбярь-1996) и Эвенкия, декабрь-1996. Но, во-первых, и там и там разрыв был минимален (сотые доли процента), а во-вторых, ни сами выборы, ни их результаты, ни их отмена не имели резонанса. Ну а самое главное – все это было давно, что называется, при старом режиме (в период установления российской государственной системы).
Конечно, выборы у нас менее всего напоминают свободное волеизъявление граждан. Чаще всего дело решает административный ресурс и не только на стадии предвыборной борьбы, но и на стадии отсева кандидатов и даже на стадии подсчета. Это все очень плохо, но это данность, с которой все привыкли считаться и выстраивать соответствующим образом свою стратегию. Лучшая из возможных – одному административному ресурсу противопоставить другой, в "красном поясе", например, всегдашнему Кремлю - мощь компартии и ее пробивную силу (то есть административный ресурс красных директоров). Однако существовал некий момент икс, за которым все, game over. Можно почти все что угодно до того, но не после того. Выборы проведены, итоги подведены, власть определилась.
Собственно, на этом "не после того" держалась вся выборная система. У нас нет ни партийной системы, ни традиций, которые на Западе обеспечивают функционирование выборов, зато есть административный ресурс и политтехнологии, превращающие любые выборы либо в циничное надувательство, либо в балаган, но все же выборы у нас имели свой итог, то есть, выполняли свою функцию.
Теперь уже не до шуток. Либо-либо. Либо власть (имеется в виду государственная власть на самом высоком уровне) срочно и показательно вмешивается, то есть восстанавливает итоги выборов и наказывает виновных их срыва (пусть даже и стрелочников), либо закрывает лавочку. Те, кто организовал все это в Красноярске, имели свои интересы и свои цели. И они добились своего. Теперь Хлопонин, даже если его и назначат и.о., уже не хозяин края, его легитимность подмочена как минимум на полгода. Ну а за полгода можно все что угодно разрулить. Да и в предстоящей торговле по толлингу, лесу и прочим спорным вопросам позиция Хлопонина уже не столь выигрышна. Ему показали, кто в крае хозяин. В конце концов, бизнес есть бизнес, все в своем праве, но и государственная власть тоже должна показать, кто в стране хозяин, ибо дело не только в Красноярском крае: в результате местных махинаций под угрозой оказалась вся система организации власти в стране.
Андрей Громов
Наша справка: Прецеденты беспрецедентного решения
Прием с отменой выборов почти такой же давний, как сами выборы губернаторов и мэров.
Первая, еще пробная, серия выборов глав администраций в апреле 1993 года - и сразу же первые непризнанные выборы, в Челябинской области. Тогдашний случай, наверное, еще не прецедент, разве что предыстория. Все повороты челябинского сюжета 1993 года вызваны тогдашней обстановкой острого противостояния президента с народными депутатами, перехлестнувшегося и на областной уровень. Глава администрации Соловьев решил проигнорировать выборы, проталкиваемые его главным оппонентом, председателем облсовета Суминым. Выборы состоялись, Сумин победил, но его победа не признана президентом, для которого главой администрации по-прежнему остается Соловьев. На стороне президента - Верховный суд, на стороне Сумина - Верховный совет и Конституционный суд, в области - двоевластие почти полгода, до октября 1993 года.
Первый большой цикл региональных выборов, затронувший все края и области - и первые отмененные выборы: в сентябре 1996 года объявлены недействительными выборы главы администрации Амурской области. На тех выборах назначенный глава администрации Ляшко проиграл всего лишь 189 голосов, или 0,08% от числа принявших участие в выборах - это даже меньше, чем установленная законом минимальная численность избирателей на одном избирательном участке. Понятно, что губернатору не составило особого труда отыскать более-менее грубые нарушения на нескольких избирательных участках и тем самым показать облизбиркому, что "установить достоверные результаты волеизъявления не представляется возможным". Следующий аналогичный случай произошел буквально через два месяца, в декабре 1996 года отменены выборы в Эвенкийском автономном округе (который, как известно, в составе Красноярского края). В Эвенкии - такое же соперничество главы администрации Якимова и председателя Законодательного суглана Боковикова, поражение первого с совсем уже крошечным отрывом в 74 голоса, такой же протест проигравшего и такое же решение избиркома признать выборы недействительными. Завершение двух историй, амурской и эвенкийской, тоже оказалось одинаковым: на новых выборах весной следующего 1997 года те же проигравшие и те же победители, только с существенно выросшим отрывом, уже неоспоримым: Боковиков обходит Якимова почти на десять процентных пунктов, Ляшко проигрывает Белогонову с просто сокрушительным соотношением голосов 61:24.
Амурский и эвенкийский случаи показали пределы, в которых может быть применен ход с объявлением выборов недействительными. Прежде всего, разрыв между кандидатами должен быть самым минимальным. Дальше, обратной стороной подобного шага оказывается почти неизбежное поражение на следующих выборах - это, впрочем, обычно уравновешивается выгодами от возможности остаться у власти еще на несколько месяцев. Именно такой бывает "нормальная" отмена результатов выборов - не исключительная, не за гранью фола.
Какой может быть "ненормальная", вынуждаемая крайними обстоятельствами отмена результатов выборов, всем нам показали четыре с лишним года назад после выборов мэра Нижнего Новгорода в марте 1998 года, на которых и.о. мэра Горина неожиданно обошел скандально известный предприниматель Климентьев. На
тех выборах отрыв победителя составил 2,35% - сравнительно немного, но все-таки, очевидно, больше того условного рубежа, за которым говорить о "невозможности достоверно установить волеизъявление" становится уже почти неприлично. Кроме того, нарушения в день голосования тогда нашлись только на трех избирательных участках (не по форме опечатанные урны) и в отчетности по нескольким переносным урнам - всего на считанные "копейки" голосов: остальные пункты нарушения пришлось выискивать в предвыборной агитации кандидатов, причем не только в климентьевской.
Вешняков в своих воскресных комментариях справедливо упрекал красноярских избиркомовцев в том, что они могли аннулировать результаты выборов только из-за нарушений в ходе голосования, а никак не за погрешности во время предвыборной агитации. Тут бы ему и вспомнить про нижегородский прецедент четырехлетней давности... Справедливости ради заметим, что тогда Вешняков был еще не председателем, а всего лишь секретарем Центризбиркома.
Почти одновременно с нижегородской историей еще более скандальная, вообще ни в какие ворота, произошла в соседней Украине: там были отменены состоявшиеся в том же марте 1998 года выборы мэра Одессы. На тех выборах перевес действующего мэра Гурвица над главой облгосадминистрации Боделаном был просто бесспорным - пятнадцать процентных пунктов или семьдесят тысяч голосов. Дальше одесский сюжет оказался отличным от российских аналогов еще в нескольких пунктах. Выборы были признаны недействительными не городским избиркомом, а провинциальным Кировоградским судом. Здесь за разруливание конфликтной ситуации взялся президент страны, назначивший управлять городом своего полномочного представителя в ранге вице-премьера правительства. Кроме того, по украинскому законодательству виновный в срыве выборов - таковым был объявлен Гурвиц - автоматически отстраняется от участия в следующих выборах, поэтому здесь даже не требовалось, как в Нижнем Новгороде, срочно сажать неудобного кандидата на скамью подсудимых.
Алексей Титков
