Государство Израиль приступило к строительству сооружения, уже прозванного ехидными журналистами "Великой Израильской стеной". Стена призвана оградить «коренные» израильские территории от находников-шахидов с палестинских территорий.

Факт отрадный прежде всего с символической стороны. Новейшее время проходило под знаком эволюции от формулы «наши перегородки до неба не достигают» до формулы «мира без границ» (без границ не только государственных, но и нравственных). «Стена» была ненавистным символом для идеологов всесмешения. О «еще одном кирпиче в стене» пели «Пинк флойд» в знаковом для 80-х фильме «The Wall». Берлинскую стену разрушали торжественно, видя в ее гибели символ не только «падения железного занавеса», но и гибель самой идеи непроницаемой границы.

И вот вслед за гибелью двух манхэттенских вавилонских башен в мир вновь возвращается стена, не только реальная, из железобетона, но и символическая. Конечно, будет она поменьше Великой Китайской, но поболее Берлинской. В функционально-смысловом отношении — нечто среднее между двумя знаменитыми стенами; с одной стороны, попытка разделить еще сильнее то, что разделило противостояние эпохи «Холодной войны», с другой — попытка приостановить наступление варварского террористического безумия, захлестывающего мир. Противостояние терроризму заставило мир вспомнить о том факте, что добро и зло  — это отнюдь не относительные категории и что между людьми есть перегородки, которые доходят до неба и которые на небе едва ли не прочнее, чем на земле.

Сами израильтяне понимают, что речь идет больше о символе безопасности, чем о ее действительном обеспечении. Политически вопрос об уместности этого сооружения — довольно спорный. Палестинцы уже заявили, что стена — это «расистский план», и пообещали бороться против нее всеми силами. Но не примирятся не только палестинцы. Непримиримыми останутся и правые сионисты, указывающие на то, что за оградой «стены» остаются десятки еврейских поселений на оккупированных территориях, которые их жители отнюдь не намерены возвращать назад арабам. Ариэль Шарон, еще недавно казавшийся крайним ястребом, теперь представляется многим «предателем».

Сомнительно и то, что стена принесет стопроцентную безопасность — её могло бы дать только полное экономическое разделение Израиля и палестинских территорий, отказ израильтян от использования дешевой арабской рабочей силы (а шахиды с палестинских земель приходят в Израиль именно как рабочие). Созданный в свое время как национальное и ультранационалистическое государство одного народа, Израиль после 1967 года оказался в положении «малой империи», и с этим положением так и не сумел справиться. В результате — экономическое и социальное сцепление двух народов столь же крепко, сколь сильна их взаимная политическая и культурная ненависть. И стена, уменьшив количество пролитой крови, вряд ли сделает эту ненависть менее жгучей.